Идеальное зеркало

«Как он узнал, что я об этом подумала?! Хотя, логично было бы предположить ход мыслей», – пробежало у меня по хребту.

Снова взрыв смеха в зале. Тогда мой спутник тоже задумчиво вгляделся в девушку и будто поменялся в лице.

– Красивая? – спросила я с легкой усмешкой и, что уж скрывать, завистью.

– Да. Это очевидно.

– Поэтому она так уверена в себе? Не смущается… – я не знала, как описать её уверенность и замолчала на мгновение, – смеяться на весь зал?

– Смеётся на весь зал она потому, что молода и пока верит, что мир ей что-то должен.

А то, что она красива – данность, с которой она живёт всю жизнь, поэтому доброе и снисходительное отношение к любым её поступкам не вызывает удивления в её сознании.

– Значит всё-таки правда, что красивым всё можно?

– Это психология школьницы.

– Но я права?

– Да, в целом да, красивым всё можно.

Снова французы забегали в моём окне. Видимо, дождь кончился так же неожиданно как начался. Фары машин отражались в мокром асфальте, люди сновали туда-сюда.

В Париже наступала ночь.

– Я что, не увижу башню? – сказала я, слишком приблизившись к стеклу, из-за чего оно на секунду запотело, как в том сне, и мне пришлось отпрянуть от него, чтобы не заплакать.

– Она отлично подсвечивается.

– Мы пойдём к ней?

– Можно поехать.

– Нет, надо идти, – почти прошептала я.

– Тогда пойдём.

Он неожиданно встал и просто вышел из кафе. Я подивилась такому легкому переходу от мысли к действию, но свой кофе всё же залпом допила.

Круассан мягко улёгся в мой страдающий желудок, погода осталась прохладной, но не промозглой, поэтому идти можно было с удовольствием. Брусчатка сменялась асфальтом, а асфальт вытоптанными городскими тропинками и иссушенными газонами. Кафе встречались буквально на каждом шагу. И я вам скажу, клетчатых полов среди них было предостаточно.

Мы прошли мимо башни Монпарнас. Я надолго ушла в себя, вспоминая, где же я читала о ней.

За бортом остался и Музей современного искусства в стенах Токийского дворца, Нотр-Дам. Я сжимала кулаки, но двигалась именно к Ней. Я должна была прийти к Эйфелевой башне, увидеть её и оказаться в Париже по-настоящему. По-моему, нет в мире другого настолько яркого символа страны, чтобы, не посетив его, нельзя было бы считать, что побывал в этих краях.

Прогулка шла и шла. А мы двигались вдоль улиц, где когда-то ходили слуги короля.