Идеальное зеркало

Заметив мой ищущий взгляд по комнате, она уточнила, что никаких проводов и датчиков не требуется: кресло и венец работают в тандеме и сообщают друг другу необходимую для синхронизации данных информацию.

Я подумала, как она метко понимает, что меня смущает в данный момент. В Агентстве никто не был случайным. Все специалисты подобрались так, чтобы мне было хорошо и спокойно. А я, невротик, постоянно искала подвох. Даниэлла рассказала, что Софи Бовье говорит на русском языке с той же легкостью, что и Мизонье. Её особый дар – чувствовать людей, а её докторская написана на тему «Система построения межличностных взаимоотношений на основе эмпатии или природа эмпатии в человеке».

Так что процедура не могла занять много времени. После этого Даниэлла развернулась на одних каблуках и упорхнула из кабинета, оставив меня среди белых и серых оттенков внеземного пространства Агентства.

В комнате не было ничего, кроме кресла и венца на подставке. Казалось, что нет и меня. Я была будто в невесомости, плыла в пространстве времени и слушала своё дыхание.

Захотелось свернуться калачиком. Сначала мысли неслись взбудораженные новыми ощущениями, увлекая меня за собой. Но скоро поток их поредел и остались только самые свежие вопросы.

Что это за место на самом деле? Что значит «мне это здание выдали»?

Или это здание настолько умное, что сканирует меня с момента, как я ступила на его порог? А может быть, обо мне уже всё давно известно, благодаря интеллектуальным алгоритмам, работающим с историей запросов в Google или Яндекс, моим медиа-подпискам, местам, где появлялась и людям, на чьих фото засветилась.

Веки отяжелели. Я услышала своё неторопливое дыхание. Тишина зашумела сильнее и поглотила моё сознание.

Я лежала там, в одной из комнат в глубине каплевидного здания. А мои мысли удалялись дальше в глубь, попадая в некое бескрайнее пространство человеческих сновидений. Я увидела картинку, будто всеми силами тяну на себя узел, к которому тянется бессчётное количество нитей разных цветов.

Это настолько тяжело, что гримаса страдания исказила моё лицо. А нити всё расползались, неумолимо сдвигая меня с места и утягивая за собой. Я почувствовала, как же это невыносимо сложно. И как внутри ещё теплится желание отпустить узел.

Каждая его нить вибрировала на свой лад: некоторые звучали как музыка, другие нервно дёргались как заведённые, третьи смеялись или ехидно таращились на меня. Прислушиваться к ним было ещё сложнее, чем удержать.