15 ножевых

Да таким голосом можно и на амбразуру посылать, никто против не будет. И что тут отвечать? Ну только по классике. Иначе не поймут.

– Я тебя тоже!

* * *

Пока я ходил в деканат, Давид так и не приступил к приготовлению пищи. Авоська с картошкой лежала на полу нетронутая.

– Не передумал еще сходить нормально поесть? – спросил я своего соседа, задумчиво изучающего потолок нашей комнаты. Естественно, лежа.

– Комсомол всегда готов! Как подумал, что эту картошку надо мыть, чистить, жарить, вся эрекция пропала.

Пойдем, тут есть местечко, где кормят почти неплохо.

Мужику собраться – только проверить, не с дырками ли носки, если он планирует разуваться. Через пару минут мы уже были на улице. Пошли по Пироговской в сторону переулка Хользунова. Вернее, Ашхацава вел, а я с ним. На перекрестке возле пединститута Давид кивнул во двор.

– Помнишь, когда мы на втором курсе учились, здесь виварий разбежался? – спросил Давид. – Весело тогда было. Педагогши визжат, аж уши закладывает, военные, – он махнул рукой, показывая на здание, явно принадлежащее Минобороны, – примчались, мышей и крыс сапогами давить начали.

Пока наши из вивария сообразили, что к чему, спасать уже нечего было. Нас с пар по микробам посылали трупы собирать, – мечтательно закончил он.

Я даже не ответил ничего. Во времена моей учебы этот случай явно превратился в мелкую легенду вивария, я о нем точно не слышал.

* * *

Шли долго, у меня чуть ноги не отвалились. На вопросы, скоро ли, Давид односложно отвечал: «Потерпи».

Ресторанчик был почти незаметным. Из-за расположения во дворе вывеску получалось обнаружить с расстояния метров пять длиной, не больше. Я даже не ожидал такого в это время увидеть. Давид уверенно свернул к нему и открыл передо мной дверь.

– Заходи, не стесняйся. Ви бюдити прыятна удывлыны! – В его речи впервые появился кавказский акцент, настолько нарочитый, что я невольно улыбнулся.

– Спасыба, дарагой, – ответил я и прошел внутрь.

А здесь, однако, неплохо. Чистенько, на столах скатерти белые.

Пахнет чем-то мясным. Из колонок музычка тихо играет. Вот здесь я был весьма приятно удивлен. Не ожидал. Всегда думал, что Коэна у нас начали слушать после того, как Пелевин дал ему охрененную рекламу в «Чапаеве». А тут – на, в каком-то ресторане в восьмидесятых звучит песня про синий плащ.

К нам подошла официантка. Лет сорока, суровая такая, смотрит, будто мы ей по жизни должны, а она из последних сил идет нам навстречу. Но передник чистый, накрахмаленный.