Смерть в золотой раме

Даня был хороший мальчик, выглядел он неприлично молодо и носил очки без диоптрий, полагая, что это придает его облику интеллектуальность.

– При муже такого быть не могло. Если бы вы его знали, вы бы не спрашивали. Два года назад он умер, и у Оли началась новая жизнь.

– А у этой росписи есть… кхм… какая-то программа?

Даня помолчал, выдерживая паузу. «Такой молодой, а уже имеет вкус к беседе, к сервировке факта», – подумал Смородина.

– Леля была чужда банальности. Привозила винтажные, коллекционные ткани, заказывала платья, которых ни у кого больше не было.

Art de vivre[3 - Art de vivre – искусство жить (фр.).]. Таких больше не делают.

– Так смысл есть какой-то?

– Не знаю. Честно говоря, мне не приходило в голову спрашивать.

Платон Степанович с уважением посмотрел на большой портрет хозяйки дома. Он висел на втором этаже, встречая тех, кто поднимался по лестнице. И был хорошо виден отовсюду. Ольга в широком бальном платье стояла на фоне колонны и леса.

– Она была искусствовед, вы же знали? По вечерам училась в МГУ.

Она пять книг написала, это очень много. И каких! Ее хвалили и художники, и писатели. У нас есть отзывы уважаемых в мире музеев людей.

– Нет, я не знал. Такая красивая, еще и талантливый интеллектуал.

Тем временем один из миньонов подошел к Вениамину:

– Что за лох?

– Адвокат. Шеф хочет, чтобы он здесь поводил носом.

– Что-то он на серьезного человека не похож.

– Зато жалость у баб вызывает. Они таким все рассказывают. Видишь, он в каких очках? Много читает.

А она была писательница.

Смородина рассматривал платье сложного кроя, XVIII или даже XVII века. Но он был в своих обычных очках, в них он не очень четко видел вдаль, а портрет висел высоко. Они поднялись по лестнице. Ага! Справа от Ольги висел кроваво-красный занавес, а слева росло апельсиновое дерево в кадке. Ее победный лик выглядел совершенно бесстрастно. У Смородины возникло ощущение, что он уже был здесь и все это видел.

– Тоже Пиногриджов?

– Нет, что вы! Совершенно другие, и работа кисти, и композиционное решение.

С этим портретом, как я слышал, была связана некоторая тайна. Я не знаю автора.

– А тайну?

– Тоже нет.

– Неужели вам не было любопытно?

К ним поднялся Вениамин.

– Простите, был занят, отошел. Даниил, это Платон Степанович Смородина, лучший московский адвокат в деле урегулирования споров. Он помогает Александру Сергеевичу. Мы вам будем признательны, если вы расскажете ему про обстановку в доме.