Аратта. Книга 3. Змеиное Солнце

И потому то, что ты видишь, – не противное воинскому духу ковыряние в земле ради урожая, а священный обряд!

Хасте очень хотелось спросить еще что-нибудь, но он поглядел на лицо Ширама и благоразумно прикусил язык. И подумал про себя, что ему не слишком нравится быть благоразумным чаще раза в день, даже если это непременное условие, чтобы оставаться живым и здоровым среди накхов.

Между тем из-под земли и травы понемногу появлялась каменная насыпь – гладкие, окатанные булыжники, оставшиеся еще с тех пор, как таяли льды и в горных ущельях бушевали стремительные потоки, давно утекшие в прошлое.

Ширам наклонился, подобрал один камень и сунул его себе за пазуху. Все воины, кто был рядом, повторили его действие.

– Да будет это знаком того, что воля Аратты более не властна над нами, – размеренно проговорил Ширам, и его воины эхом повторяли за ним торжественные слова. – И пусть этим камнем мне разобьют голову, если я сдамся!

Воины приветствовали слова вождя криками бурного одобрения.

Они уже сразились с армией Аратты, потерпели поражение и теперь жаждали крови и мести.

«Но что скажут остальные? – невольно подумал Хаста. – Ширам принес в свой дом войну – все ли будут этому рады?»

– Саарсан! – подбежав, закричал один из накхов рода Афайя. – Сюда движутся отряды родов Хурз, Бунгар и Зериг!

– Передайте им, что я счастлив приветствовать родичей в Великом Накхаране, – с хищной улыбкой проговорил Ширам.

Глава 2

Совет двенадцати змей

Двенадцать отрядов один за другим в полном молчании входили в древний город.

По расчищенным рабами дорогам они шли туда, где некогда высились башни их семейств. Они двигались так уверенно, как будто делали это каждый день и каждый точно знал, куда следует идти.

Хаста глядел на них, сидя у порога шатра, который Ширам разбил на месте бывшей башни своего рода, и его все сильнее охватывало чувство, напоминающее суеверный ужас. Все эти люди в черных одеяниях, увешанные оружием, пугали его слитной молчаливой готовностью, ощущение которой все больше и больше разливалось в воздухе.

Казалось, прикажи сейчас саарсан, и они пойдут убивать, не разбирая правого и виноватого, воина или землепашца, – равнодушно и деловито, потому что рождены именно для этого…

Ширам явно не разделял чувств и мыслей своего названого брата. Если когда-то Хасте и доводилось видеть его радостно улыбающимся, то именно сейчас.