Аратта. Книга 7. Золотые корабли

И тогда Зарни отправился в Замарову падь…

– Мм, как пахнет!

Хаста вздрогнул, возвращаясь мыслями во двор. Вокруг кипящего котла, облизываясь, уже похаживали прочие слуги.

– Рыжий, дашь пробу снять?

– Скоро, скоро, – усмехнулся Хаста.

Метта молодец, много вызнал! Теперь Хаста кое-что знал о прошлом гусляра, о том, чем он занимался в Бьярме. Да только это все не главное…

«Зачем он здесь? – вертелось в голове. – Какого Хула торчит в этой пади? И… что с Линтой?»

Старая Линта была второй загадкой, которая не давала Хасте покоя.

Прежде бодрую, ехидную бабку было не узнать. При встрече она явно не признала ни его, ни Метту – да и вообще едва ли понимала, кто она и что творится вокруг. Сильно постаревшая, иссохшая Линта бродила то по двору, то вдоль опушки леса, подбирала хворостинки, дребезжащим голосом распевая какие-то бьярские песни. Порой сидела на завалинке, что-то бормотала себе под нос. Хаста давно уже не верил, что она притворяется. Он видал людей, сошедших с ума, и видел, что со старухой очень неладно. И с каждым днем все хуже…

Вместе с Меттой они сняли кипящий котел с очага. Хаста налил миску похлебки, обернул полотенцем и понес к Зарни в избу. В солнечные дни тот обычно сидел во дворе, подставив лицо солнцу. Нынче было ясно, хоть и холодно, однако гусляр почему-то остался в доме.

Проходя мимо прорубленного в бревне оконца, Хаста услышал голос гусляра и застыл на месте, едва не выплеснув обед на землю.

Зарни что-то говорил на высоком наречии арьев.

«Я, верно, сплю! – опешил Хаста.

 – Или здешнее безумие заразно? Этак скоро я с бабкой Линтой под ручку гулять начну…»

У высших арьев был свой тайный язык, на котором говорили их предки, прибывшие в земли восхода. Всем прочим его учить запрещалось. По сути, этим языком владела лишь царская семья и столичная знать. Читать – но не говорить – на нем учили жрецов. Хаста в юности тайком немного поучил этот язык, но почти все забыл.

«Та… таара… Дальше не понял… Святое Солнце, да Зарни там не один!»

Теперь говорила женщина.

Хаста сразу узнал голос. Линта? Они разговаривают?!

Однако, прислушавшись, понял – нет. Говорил лишь Зарни, старуха просто бормотала себе под нос свою обычную бьярскую околесицу.

Зарни тихо, с угрозой в голосе что-то спросил. Потом медленно, с расстановкой повторил вопрос. Хаста почти разобрал:

«Сатта… накшатра?»

– Эй, жрец! – раздался оклик из окна.

Хаста резко выпрямился, горячая похлебка все-таки выплеснулась ему на руки.