Царский витязь. Том 1

Веретёнце я кружила,

Заговаривала ткань,

Лишь бы мужа защитила:

Скройся, рана, кровь, не кань!

Ты узором обережным

Свейся, крашеная нить,

Чтоб любовь моя и нежность

Жизнь сумели сохранить!

Самый проворный плетельщик, седой щупленький мужичок, довершил стенки корзины. Напоказ перевёл дух… пальцы тут же заплясали вдвое быстрей, свили травяные стебли в косицы, тугим венцом опря?тали край. Делатель заглянул внутрь, быстро ссёк торчащие комлики, выдернул колючий листок:

– Готово!

– Молодец, дядя Кружак! – похвалили его.

Впрочем, состязатели не так уж сильно отстали.

– Готово… готово!

Корзины поплыли по рукам, их пытались мять, сдавливать. Светел приглушил гусли. Страх давно сменился задором, пальцы только размялись, он уже досадовал. Стоило принаряжаться, чтобы поспеть к шапочному разбору!

– Всё, что ли? – спросил он, нащупывая за спиной чехолок.

– Погоди, загусельщик, – посмеялась разбитная толстуха в кручинном уборе. – Теперь-то самое главное будет! Корзинам прове?р!

Она звалась Репкой.

Лицо – одни щёки, крепкие, румяные. За бабонькой плыл дух свежего пе?чева. Репку числили первой на всё Правобережье калашницей. С калачами и на купилище выезжала. Грузила в сани морожеными, потом отогревала и…

– Ты бы пока гусельки на плясовую строил, – посоветовала другая баба, рослая, худая, морщинистая.

Светел обрадовался, взялся за шпенёчки, слаживая звучание струн. Корзины, все семь, выложили кверху донцами в круг, к ним уже подталкивали хохочущих и смущённых девчонок.

Совсем молоденьких, только вздевших понёвы.

– Давай, гусляр! Гуди гораздо!

Светел кивнул. Пустил наигрыш вначале неторопливо, затем стал как бы раскачивать, храбрить, украшать.

Добрый молодец поспешает,

Трое саночек погоняет.

Ждут его девоньки, ожидают красные,

Эх да погоняет!

Сам собою он черноусый,

В первых саночках – светлы бусы,

Будут вам, девоньки, на потеху, красные,

Эх да светлы бусы!

Девки одна за другой вскакивали на корзины.

Топтались, приноравливались, водили руками. Гусли покрикивали, смеялись, ободряли, влекли. Светел снова вспомнил Ишутку. Тоже здесь радоваться могла бы. Плясать под гусельный перезвон, изведывая корзины. А Сквара взялся бы рядом похаживать, в кугиклы свистеть. И атя стоял бы с Жогушкой на плечах… старшими сыновьями гордился…

Он так тряхнул головой, что съехала шапка. Некогда было поправить её.