Царский витязь. Том 1

Их росточек поднимется, да с твоим взглядом сокольим!

А он думал, будто знает бабушку, строгую, немногословную, скупую на ласку и похвалу.

«С моим взглядом?.. так я… кровей пришлых… ох… андархи…»

– Дитятко, – повторила Корениха. – Ты мне внук, Равдуше сын, родней не бывает. Семени множиться, людям жить. Иначе лихолетья не переможем. – Вздохнула, добавила: – Страшно с белого света бездетными уходить. Так скажу: будь притча иная… на Жога бы засмотрелись… я бы первая велела ему к ней пойти.

Равдуша после в мыльне отпарила бы… веничком можжевеловым…

Пока Светел натягивал за шатром лёгкую завесу из двух санных полстей, внутри жалко всхлипывала Свеюшка, утратившая решимость:

– Как обниму его? Я мужа люблю…

Она страшилась, готовая в последний миг отступиться от «невместного товара», который сама же облюбовала. Подсивер не говорил ничего. Однако его молчание столь же внятно сочилось сквозь суровую стену, кипело застарелым отчаянием, бессильной надеждой.

Равдуша ответила сразу обоим, проговорив неожиданно рассудительно и спокойно:

– Так ты, племя?ненка, мужа обнимать будешь. Фату свадебную принесла?

– Принесла… фату, рубаху посадскую…

– Вот и покройся любовью мужниной. А ещё… – Равдуша склонилась к самому уху Свеюшки, но Светел всё равно услыхал. – А ещё веди его, несве?домого, если вдруг заробеет.

«Заробею? – возмутился он. – Да я!..»

И тут же подкатила боязнь.

Спустя малое время из-под свеса шатра ползком вылез Подсивер. Вытащил за собой конец длинного полотенца. Всё же его родовичей дразнили не зря. Подсивер встал, оказавшись со Светелом сходного сложения, одного роста. Только «андарх» уже вошёл в лета зрелого мужества, а Светел к ним близко не подобрался.

Они едва взглядами обменялись. Оба враз отвернулись, точно шарахнулись. «Не хочу я… Не так!» – мелькнуло последний раз, пропало снежинкой в огненном вихре.

Корениха поставила их спиной к спине. Велела раздеться, расплести волосы, приказала зажмуриться. Взяла обоих, стала быстро крутить противосолонь.

За Киян-морем Остров Жизни лежит.

Вкруг зелёных луговин кручи каменные.

Кручи каменные, неприступные.

На том Острове Перводрево стоит.

Алабор-камень корешки оплели,

Голомень долгая сквозь миры прошла,

Божье Небо зиждут ветви могучие.