Царский витязь. Том 1

А кругом стена из вытесанных плит,

В той стене – широких четверо ворот.

Протянулись до повинных деревень

Прямоезжие четыре большака:

Как на полночь, на восход, на красный день…

И последняя дорога – на закат.

Ознобиша очень хорошо знал эту песню, потому что сам доставил её в мирскую учельню. То была чуть не первая настоящая хвала, сочинённая Скварой. Учителя Невдахи кривились. Они привыкли иначе толковать рождение котла и отступлений не признавали. Впрочем, вовсе запрещать не отваживались.

Той дорогой, как говаривали встарь,

По обычаю прадедовских времён

В славный город заезжал пресветлый царь,

И плясал под ним ретивый рыжий конь…

Ардван и Тадга стояли высоко на стене, обнявшись за плечи.

Хлебом-солью все подвластные края

Привечали воспринявшего венец.

А кругом качались копий острия,

И для пира приготовлен был дворец.

Но владыка наш коня остановил

На дороге у широкого моста.

Там на подвыси, в колодках, весь в крови,

Обречённик ждал последнего кнута.

Он держался, как воды набравши в рот,

Только кудри слиплись по?том у лица.

И ударов не считал уже народ,

Опечаленный злосчастьем удальца…

Рядом с двумя друзьями выросла тощая чёрная загогулина. Дыр гневно замахнулся палкой. Ребята шатнулись, стукнулись один в другого, замолчали.

Путлище в руке увлекало Ознобишу вперёд. Смотреть вверх было некогда. Зазевайся, как раз шлёпнешься под копыта.

Со стены долетел ещё голос. Сквариному далеко не верста, но чистый и верный.

«Погоди! – сказал владыка палачу,

Исполнявшему жестокий приговор. –

Я спросить у вас, желанные, хочу,

Как расправы доискался этот вор?»

Ознобиша не утерпел, вскинул голову. «Орик! Я-то смеялся…»

Отвечали городские большаки:

«А за то злодей-разбойник брошен ниц,

Что сиротам раздавал он пирожки,

Платьем крашеным одаривал вдовиц.

С кистенёчком обходил ростовщиков,

Выставлял котёл похлёбки для детей…»

Царь отмолвил: «А парнишечка бедов!

И ему уже достаточно плетей.

Это вас бы, волостелей, на правёж!

Вы-то сыты и одеты хоть куда!

Тот людей казнить и миловать не гож,

Кто убогим не опора, а беда!..

Я велю разбить колодки, спрятать кнут,

Смыть бесчестье полновесным серебром!

Пусть отныне и вовек его зовут

Самым первым, изначальным котляром!

Да разгладится Владычицы чело!

Да узрит Она достойные дела!..»

…Так рассказывать, ребята, повелось

О святом начале нашего котла.