Царский витязь. Том 1

По незаметной жилке скользнула третья кукла. Крылатое существо взвилось между царской четой и пламенеющим задником, пропало наверху за полстиной. Отец и мать как будто взлетели следом, воздели руки…

Пускай на крыльях он несётся в вышину!

За окоём, в чужую зимнюю страну!

Льдом

И горьким пеплом всё покроется вокруг,

Но сын умчится от погибели и мук,

Отрада матери, бессмертие отца,

Прямой наследник Справедливого Венца…

– Эй, добрый человек! – нерешительно окликнул дед Кружак. – Это кто там у тебя полетел?

Рядом прозвучал женский всхлип.

Светел выдохнул, разжал кулаки. Бабий всхлип повторился. Светел повернул голову. За плечом скороплёта-корзинщика утирала глаза дородная Репка.

– Правда, кто там вспорхнул? – спросил сосед Светела. – Ещё покажи!

– Гусиное крыло увидал, – засмеялись кругом.

Личник ответил надменным взглядом. Сделал движение, отпустил что-то свободной рукой… Окно, небесный пожар, морская даль – всё ссыпалось вниз, облетело жухлой листвой. Явилось новое художество.

Багровые тучи с застывшими изломами молний, по о?види – чёрные зубцы леса, гнущегося под небывалым порывом. Пока люди разглядывали что-то вроде надпогребницы, видневшееся впереди, личник, не переставая играть, сбросил с ноги обмякшую жилку, подцепил другую – и на ней снова послушно заплясали дергунчики. Место царя и царицы заняли другие мужчина и женщина.

Эти маньяки были очень странные. Даже смешные. Дремучие, всклокоченные, одичалые. Баба – стыдно простоволосая, с руками, протянутыми словно за подаянием, а одежда! Меховые шкурки шерстью вон, как люди не носят.

Мочальные опоя?ски, ноги голые по колено… Царскую чету люди узнали сразу, но эти-то кто?..

Ввысь

Уходи скорей, гонец крылатый!

Рвись

От земли, смятением объятой!

Мчись!

Видать, царевичу судьбой предрешено

Стать утешением для матери иной…

Вновь дёрнулась жилка, проложенная отвесно. В этот раз летучее существо дало себя рассмотреть. Оно спускалось медленно, ни дать ни взять побаиваясь одетых в шкуры дикарей.

Маленький серый волк взмахивал утиными крыльями. Держал в зубах свёрток – спелёнатого младенца. Коснувшись земли, небесный зверь ловко вложил свою ношу в подставленные руки женщины – и тотчас вновь пропал в вышине.

На нищем севере, где вечно темнота,

Войдёт наш мальчик в совершенные лета…

Личник запрокинул голову, в крике шувыры смешались мука и счастье. Он не первый раз показывал своё представление, он знал, чего ждать.