Лебединая Дорога

Харальд двинулся на них войной, и Херлауг конунг вошёл в курган и велел закрыть его за собой… А его брат явился к Харальду и назвал себя его человеком.

– И что Харальд? – спросил Хельги тихо.

– Харальд хорошо его принял, подарил меч и щит и дал ему всю ту землю, которой тот и так раньше владел. Он и сейчас там сидит, в Наумудале. Только уже не конунгом, а ярлом.

– Позор принял Хроллауг, – сказал Хельги. – Но зато сохранил владения и жизнь… Думается мне, Харальд большого зла на него не держал!

Гудмунд усмехнулся:

– Не так было бы с вами или со мной.

Харальд не любит, когда трогают его людей… или людей его отца Хальвдана! И ещё он не любит, если кто-нибудь сидит на хорошей земле, как вы или я!

Он поднялся на ноги и поправил на себе пояс.

– Пора мне отчаливать, потому что в море ждут ещё три моих корабля. А вас я с собой не зову… Ибо Харальд привёл огромную силу, и лучше будет, если мы станем уходить от них все врозь!

Они вышли во двор, и на кораблях херсира прокричал рог, созывая мореходов к отплытию.

Его люди неохотно прощались с Сэхеймом, и это было заметно. Всё здесь было так похоже на собственный дом. Те же земляные крыши, такой же забор, звуки, запахи и дым, стелющийся над водой. Сизые горы вдали и серые камни на берегу…

Тут Хельги вернулся в дом и вскоре вышел обратно, неся меч Разлучник и копьё Гадюку. Подошёл к херсиру, уже стоявшему у самых сходен. И протянул ему знаменитое оружие:

– Возьми, Гудмунд Счастливый. Желаю тебе узнать что-нибудь про Торгейра, и пускай это будут достойные вести…

Гудмунд принял у него меч и копьё.

Об одном и о другом было сложено немало рассказов, и их слышал весь Халогаланд. Гудмунд выдернул меч из ножен и взмахнул им над головой, расхохотавшись:

– А хотелось бы мне этим Разлучником разлучить Харальда и его жён!

Но всякий подарок требует отдарка: не то не будет удачи ни давшему, ни взявшему. Гудмунд стащил с руки серебряное запястье, сделанное в виде змеи, кусающей собственный хвост.

– Возьми и ты, Хельги Виглафссон.

Я рад был бы принести сюда хорошие новости, если бы это было суждено.

Взошёл на палубу, и на кораблях стали поднимать якоря.

Живя подолгу на одном месте, человек прирастает к нему бесчисленным множеством корней. И потому-то нет воина отчаянней, чем тот, кто отстаивает свой дом! Такой боец дерётся с яростью и упорством, пока не вынудит врага отступиться – уйти искать добычу полегче.

Но худо, когда нет надежды оборониться.