Те же и Скунс

Она понимала это столь же отчётливо, как и то, что не произнести их было попросту невозможно.

Костя замер, глаза сразу стали очень серьёзными.

– Кира?.. – спросил он тихо. Она зажмурилась и повторила:

– Останься. Не уходи.

Позже она не могла припомнить, кто из них отпирал замок: только то, как открылась дверь в застоявшуюся квартирную темноту, как Костя придвинулся ближе и как она нечаянным образом оказалась вдруг у него на руках.

– Ты что! – ахнула она по-прежнему шёпотом и обхватила его за шею.

 – Ты что!.. Живот надорвёшь!..

Ей, впрочем, уже было откуда-то ясно: не надорвёт. Костя негромко засмеялся впотьмах и внёс её внутрь, и пяткой аккуратно защёлкнул за собой дверь. Кира гладила его густые волосы, жёсткие, точно солома, а потом стыдливо и неумело поцеловала его.

…И было им хорошо. Несмотря даже на вопиющую безграмотность одной из сторон…

Утром Костя стал прощаться уже окончательно.

– Я не смогу куда-нибудь тебе написать?.. – зябко кутаясь в халатик, спросила она.

Костя положил в чай третью ложечку сахара и отмахнулся:

– Да нас там небось сразу куда-нибудь в такую тьмутаракань запичужат… куда местный Макар антилоп не гонял, а вертолёт в полгода раз по великому обещанию прилетает. Пока письмо доползёт, я сам быстрее приеду. Ты смотри тут, на чужих мужиков не очень глазей!

Кира подумала о том, что через шесть или сколько там месяцев вполне может встретить его, что называется, в интересненьком положении. А задержится, так и с пополнением.

Мысль об этом грела сердце и вместе с тем заставляла трезво оценивать вещи. Кира знала нескольких матерей-одиночек, чьи нехитрые истории были трогательно похожи одна на другую. И тоже, как правило, начиналось всё весьма романтично. Кира прислушалась к себе и поняла, что ни о чём не жалеет. Может быть, до поры. Смотреть, как ЕЁ МУЖЧИНА уписывает бутерброд с сыром, было сущее наслаждение.

А он дожевал и сообщил ей – сурово, как о решённом:

– Вот приеду – и сразу в загс.

Ясно? Кира вздрогнула, помолчала и тихо ответила:

– Ты не зарекайся…

Костя воздел палец – сейчас что-то покажу, упадёшь! – и запустил руку во внутренний карман курточки:

– Закрой глаза…

Кира послушно закрыла. Он цепко взял её за правую кисть, и на безымянный палец безо всякого предупреждения скользнул прохладный металлический ободок. Кирины ресницы взлетели сами собой: в зрачках отразилось новенькое обручальное кольцо.