Те же и Скунс

Через неделю, когда в газетах и по телевидению уже прошли некрологи («Скоропостижно скончалась…» – и чуть не та же действительно классная фотография), разбитная лоточница почти уговорила его купить кулинарную энциклопедию.

– Специально для холостяков, – кокетничала милая барышня.

В тот же день он поехал в Пушкин опять. На сей раз конверт отличала приятная толщина: внутри лежал гонорар. Люди, снабжавшие Валентина работой, знали ему цену и всегда платили сполна. Он был мастером.

Родственники

По ступенькам главного подъезда Смольного неуверенно поднимался парнишка чуть старше двадцати.

Он едва не споткнулся во вращающихся высоких дверях, а попав внутрь – довольно долго оглядывался, пока наконец не заметил слева на добротной двери табличку с надписью «гардероб». Там он вручил вежливой пожилой гардеробщице линялую камуфляжную куртку и подошел к постовому. Постовой неодобрительно взглянул на его шевелюру, очень не по-военному стянутую черной резинкой в длинный хвост на затылке. Взял паспорт… и неожиданно скомандовал:

– Распустите волосы!

– Да? – смутился парнишка. – А… а что?..

Постовой сделал непроницаемое лицо. «Белые» люди спешили мимо, показывая постоянные пропуска. Парень понял, что вразумительного ответа не дождётся, и подчинился. Вздохнул, стащил резинку… волосы легли ему на плечи шикарной волной, густой и блестящей безо всякого «Пантина-прови».

Постовой еще раз сопоставил физиономию посетителя с фотографией в паспорте, нашел его фамилию в одном из списков, жестом показал, что нужно пройти через воротца с датчиками на металл, какие стоят в аэропортах (и с некоторого времени – в Эрмитаже), и, уже отпуская, сурово, недоброжелательно посоветовал:

– Чтобы не было проблем – постригитесь или фотографию замените!

Молодой человек поднимался по главной лестнице так же неуверенно, как и входил, и эта медлительность (плюс несерьёзная косица, вновь убранная под резинку) заметно выделяла его среди постоянной смольнинской публики, привыкшей сновать по этажам и коридорам четко, быстро, по-деловому.

В руке парень держал мятый листок с номером кабинета. По обе стороны от лестницы расходились длинные, кажущиеся бесконечными коридоры с огромным количеством дверей. Посетителей и сотрудников различных комитетов было не то чтобы ужасающе много, но жизнь кипела вовсю: парня без конца обгоняли или проходили навстречу.