Те же и Скунс

 – Александр Исаевич, помнится, довольно резко ответил в том духе, что говорить следует не о количестве страданий, а о качестве их воздействия на душу. По-моему, это именно ваш случай.

Шлыгин глубоко вздохнул и отошёл от окна.

– Вот поэтому мы отремонтировали дом для детей, чьи родители погибли в Грозном, приобрели мебель, одежду… Подыскали персонал, и если заметим, что крадут кусок у сирот…

– Все за счет фирмы? – Благой покосился на красненький глазок диктофона и попробовал вспомнить. заправил ли он, как собирался, свежую батарейку.

Ещё не хватало, чтобы на ленте вместо осмысленной речи осталось лишь дурацкое кваканье.

– Сначала только за свой, теперь связались с европейскими фондами, они нам кое в чем помогли. Присылают машины с одеждой, медикаментами, оборудованием…

Неожиданно на столе опять включилась громкая связь.

– Я же просил… – недовольно обернулся Шлыгин.

– Михаил Иванович, извините, это из Смольного… – виновато пояснила секретарша.

– Простите уж, – Шлыгин развел руками. – Смольный – дело святое… – И подошел к аппарату: – Шлыгин слушает!

– Мишка, привет! Как жизнь удалая? – сам того не желая, разобрал Благой.

Фамильярный тон звонящего сперва удивил его, но профессиональная память тут же сработала, и голос из Смольного показался ему удивительно знакомым.

«Да это же Гнедин!» – сообразил журналист. Гнедин был заместителем начальника юридического управления, и его звонок тоже мог немало сказать об уровне фирмы. В захудалую контору просто так из Смольного не звонят.

И «Мишкой» её шефа не называют…

– Здоров, корешок… – в том же дружеском тоне отозвался бизнесмен. – Одноклассник, – шёпотом пояснил он Благому. – Да-да, я на проводе, тут просто у меня человек из газеты, статью пишет… Ты ещё не забыл тот базар про дельного парня после Чечни? Вторую неделю место держу…

– Так ведь я поэтому и звоню. Нашёл одного, уже к вам отправил, скоро придёт. Погремуха – Крылов, Женя.

– Замётано! – обрадовался Шлыгин. – Тачку водит? Ксива есть?

– Всё есть, только одна сложность: сам он из Лодейного Поля, а «колёса» ему после госпиталя глотать прописали, каких там не видели.

Потому в Питер и просится, а хаты – сам понимаешь… Сделаешь?

– Был бы парень конкретный… а так без проблем. Квартиру подождать придётся, а комнату купим.

– Ну давай. Инке привет…

Шлыгин положил трубку и скупо улыбнулся Благому:

– Ну, что вам ещё рассказать?

От «Инессы» до редакции Бориса Благого подбросил на «Вольво» тот самый охранник-шкаф.