Те же и Скунс

Милиционеру пришлось лезть туда самому, поскольку жертва произвола могла только бережно разминать правую руку и шёпотом материться, с ненавистью косясь в сторону мучительницы. В сумочке оказалось удостоверение на имя Валентина Михайловича Кочетова, причём столь грозное, что молодой лейтенант проникся невольным почтением. Командира группы захвата впечатлять оказалось трудней, но в дальнейшем Кочетова опознали жители квартир на первом этаже и напротив. Как выяснилось, он прибыл на вечеринку ещё накануне, притом забыв бумажку с адресом в другом пиджаке: номер дома кое-как вспомнил, а вот квартиру – хоть тресни.

Он и спрашивал жильцов, где найти Столяровых, а сосед напротив, указавший ему нужную дверь, видел и слышал, как в семидесятой радостно встречали опоздавшего гостя. Само по себе это никому железных алиби не давало, но удостоверение было уж очень солидным и оказалось вдобавок подлинным, так что Кочетова отпустили раньше других.

Вечером он сидел дома недовольный и злой и смотрел новости.

Телевизионщик нынче пошёл разворотливый: новопреставленного, правда, запечатлеть не успели, но милицейскую беготню застали в самом разгаре. Хмурый офицер морщился, как от зубной боли, рассказывая, что на Эльхана оглы напустили явно киллера высокого класса.

– Высшего! – ревниво пробурчал Валентин. – Высшего!

Действительно, стрелял он под очень неудобным углом, и тем не менее каждая мастерски посланная пуля – в голову, шею и грудь – была смертоносной. Причём два из трёх выстрелов делались по уже падавшей, то есть движущейся, мишени, и это значило, что промежутки были невероятно короткими.

– Работал, как в тире, – сквозь зубы прокомментировал офицер.

– А то как же, – смягчаясь, согласился с ним Валентин.

Увидев крупным планом кровь на ступеньках, он усмехнулся. Ещё приклеили бы к ней стодолларовую купюру, и метафора была бы полная. Хотя и двусмысленная. Цена жизни в нынешние благословенные времена. А что? Нравится это кому или нет, а неоценимого действительно не бывает.

Закон природы. Глупые писают против ветра, умные подставляют ему паруса. Такая, братцы, игра.

Валентин потянулся за соком, необдуманно пустив в ход правую руку, и локоть очень нехорошим образом ёкнул, выстрелив болью. Кочетов ругнулся и опустил руку обратно в тёплое гнездо, устроенное на коленях. Он сам был далеко не дурак в рукопашном бою, но из баб, когда они берутся не за бабское дело, почему-то получаются сущие монстры.