Те же и Скунс – 2

– Ну вот, – обречённо прокомментировал Гриша. – То «Крематорий», то «Лесоповал», а теперь ещё и «Сплошь в синяках». Чего только не выдумают от безделья. Может, выключим?

– Не надо, – сказал Алексей. – Пусть болтает, только бы не про политику.

Из приёмника послышался гитарный аккорд.

Жизнь научит смеяться сквозь слёзы,

Жизнь научит бесстрашным быть в страхе,

Усмехаться в ответ на угрозы,

Не дрожать, когда лают собаки.

Жизнь научит любить, кого любишь,

Ненавидеть, кого ненавидишь,

Забывать то, чего не забудешь,

И не видеть того, что видишь.

Полагать за реальность кошмары

И во лжи видеть горькую правду,

Принимать хладнокровно удары,

Презирать и презренье, и славу.

Жизнь научит ценить, что теряешь,

Не жалеть того, что имеешь,

И прощать то, чего не прощаешь,

И не верить тому, чему веришь.

И, командуя, слушать команды,

И лететь на потерянных крыльях…

Жизнь научит быть сильными – слабых,

Жизнь научит быть слабыми – сильных[18 - Стихи В.

 В. Шлахтера.].

Солист «Синяков» из кожи лез, имитируя покойного Цоя, но Алексей всё равно пожалел, что не вставил кассету и нет возможности записать. Надо будет, решил он, посмотреть в соответствующих ларьках, ведь наверняка где-нибудь попадётся. Он подумал ещё немного и усмехнулся про себя, полируя верхнее стекло. С ним уже бывало такое. Западал в память хвост случайно услышанной песни, и воображение дорисовывало всё остальное.

Так что, когда удавалось раздобыть запись, наступало некое разочарование.

– Кажется, – сказал Гриша, – я понял, почему молодёжи нравятся иностранные песни.

– Ну и? – рассеянно спросил Алексей.

– Когда не знаешь языка, легче воспринимать всё вместе, как музыку. И даже если знаешь язык, дебильность текстов всё-таки не так очевидна.

Снегирёв спорить не стал. Он вообще очень не любил спорить.

По улице внизу сновали машины, прохожие замечали бесстрашного мойщика окон, останавливались и задирали головы, рассматривая «русского самоубийцу».

Алексей приветливо делал им ручкой. Он действительно был начисто лишён страха высоты, причём никакой его личной заслуги в том не имелось – таким уж уродился на свет. Однажды, много лет назад, ему довелось раненым лететь с четырнадцатого этажа, но даже и этот поистине судьбоносный полёт его не исправил.