Мой личный сталкер

И держался целых пять месяцев! И на этот раз рассчитывал продержаться как можно дольше.

– Не язви. Мне сейчас некогда по душам говорить и разбираться еще с твоими претензиями. Так ты сможешь? – Ты же знаешь, что нет. И что это сейчас такое было? Мои претензии? Сейчас в эту самую минуту ему нестерпимо захотелось закурить.

– Слушай, ты просишь от меня невозможного!

– Да для тебя всегда все невозможно и учеба и работа. Все, за что не возьмись, через жопу! Даже обычные просьбы и те…

– Ты думаешь, что каждый свободный день, каждую свободную минуту я должен тратить на ТВОЮ семью! А как же Я?! Обо мне хоть кто-нибудь помнит? Или вспоминают только тогда, когда что-то понадобится? – голос Родиона стал звенеть в тишине квартиры, и от этого у него еще сильнее начала болеть голова.

– Хватит жаловаться! Никто о нем не помнит, – передразнил его Андрей, – Мама только и делала, что пыталась устроить твою жизнь, но ты все отнекивался. Угробила на тебя кучу сил, а ты? У тебя даже нет семьи, причем по твоей же вине, тебе ведь и девушки все не те, так чем тебе еще заняться? Так трудно помочь, когда просят? ЭЙ, я с кем разгова…

Родион отключается.

Это бесит. Не надо было брать трубку, он это понимает. Понимал еще вечером, когда начались непрерывным потоком поступать звонки, знал и сегодня с утра, ну так зачем же ответил?

Он сильно вдыхает и выдыхает воздух.

– Дыши, дыши. Да поглубже, – не найдя покоя, стал наматывать круги по кухне и сжимать кулаки, но это не сильно помогало, – да что ж такое-то!

Он не мог понять, когда это Андрей стал таким.

Когда же они перестали быть братьями? Он отчетливо помнил, как в детстве Андрей веселил его своими рассказами обо всем на свете, потому что был мал и весь его лепет воспринимался Родионом, как что-то забавное. Даже когда у него было плохое настроение, и Андрей его раздражал до дрожи на правах младшего в семье. Они же были детьми, и в этом возрасте такое поведение – норма. Дети только пытаются найти общий язык, притереться друг к другу, и так же нормально, когда к более осознанному возрасту они начинают больше понимать друг друга, проверив, наконец, все границы дозволенного.

Но мы со временем, кажется, остались на прежнем уровне наших взаимоотношений. Не верю, что сейчас разговаривал с тобой. Просто не верю.

Чайник тихо начал закипать и тогда сам Родион, наконец, остыл. Эмоций нет. После их разговоров всегда появляется какое-то опустошение. Необъяснимое, но поглощающее.