Мой личный сталкер

Я же все для тебя уже подготовила. Ты бы мог нормально работать, не то, что всякие продавцы в супермаркетах. Вот не послушал мать, и где ты теперь?

– Я тебя понял, – Родион сидел с безэмоциональным лицом, как будто не с ним разговаривали.

Он знал, что мать это бесит. Она не могла вынести такого отношения к себе и своим словам.

Сколько еще раз за вечер это выслушать придется?

Может свалить домой под каким-нибудь предлогом?

Хотя, с другой стороны, на столе еще есть что выпить.

Посижу еще немного.

– В общем, я уже договорилась о встрече, и только попробуй меня там опозорить.

– Всенепременно, – конечно идти он никуда не собирался. Позорить их семью ему не впервой.

Больше никто не обращал на него внимания. Родион был рад, что так рано переехал от нее. В этой квартире ему всегда было невыносимо. Здесь почти ничего не изменилось. Он заметил, что в кухне в верхнем шкафчике в углу все еще стоит та самая коробка из-под обуви, вся потрепанная, но на месте.

Он сидел на старом диване, который помнил еще с детства.

Так и не скажешь, сколько ему лет. Обивку мама берегла, и часто вообще не разрешала им на него садиться в собственном-то доме. Родион практически утопал в нем, и от этого очень ныла поясница. Его щеки горели от выпитого вина, бокал с которым он все крутил в руках, чтобы хоть как-то отвлечься. Их мать не скупилась, как всегда на подобных встречах. Она любила и хотела жить в достатке. И конечно хотела, чтобы об этом достатке знало как можно больше людей.

Он даже не помнил, какой это был по счету бокал, просто бутылка вдруг оказалась в зоне его досягаемости, и он сам себе начал подливать. Конечно же, слушая от матери по этому поводу. Ведь она не для его рта так старалась.

Родиону больше нравилась пора лета, когда они приезжали к бабушке в деревню. Тогда все в доме пахло закрутками на зиму. Мать сама этим не занималась, так что бабушка щедро их одаривала, когда они возвращались в город.

Оливье, селедка под шубой и ее любимая Мимоза.

Майонез и куча овощных слоев. Многослойные салаты. Родион сразу вспомнил Шрека из мультика.

Многослойный.

Как лук.

И я многослойный. Многоликий.

Ксюша, которая тоже сидела на диване возле Родиона (интересно, почему не возле своего мужа), что-то тараторила под ухо. Сегодня она надела очень блестящее кроткое платье, что без сомнения ей шло, и когда она закидывала ногу на ногу в ее привычном жесте, было видно ее нижнее белье.