Викинги

Викинги вошли внутрь ограды, и скоро над крышей хозяйского дома родился дымок зажжённого очага.

Арни поправил ремень колчана и зашагал вниз.

3

В доме шёл пир.

Мореходы стосковались по горячей еде, по жару огня; здесь того и другого было в избытке. Жаль только, хозяйские дочери не захотели повеселиться с ними за столом. Но и это невелика беда. Молодые воины ещё найдут себе жён.

В разгар веселья со двора послышался какой-то шум. Потом дверь отворилась. Двое викингов, оставленных снаружи, втолкнули в дом белобрысого парня в одежде раба.

Лук, как сразу отметили опытные глаза, был совсем не из плохих.

Головы начали поворачиваться. Сто человек разом смотрело на Арни. Одни весело, другие безразлично, третьи с раздражением.

И среди них не было Свана.

Не в силах поверить, Арни снова и снова обегал глазами длинный дом. Светловолосые, темноволосые, бородатые, безбородые… трое или четверо рыжих… все чужие. Свана не было.

Арни вдруг мучительно захотелось обратно на верхние пастбища, к коровам, в пещеру, туда, где чёрной стеной поднималась в тумане угрюмая Арнарбрекка…

Сидевший на почётном сиденье опустил рог, из которого пил:

– Кого ещё вы там поймали?

Он был молод. Ненамного старше самого Арни. Но если в Арни за сто шагов можно было распознать пастуха – этот с головы до пят был воином и вождём. Серебряные пластинки мерцали на рукояти его меча. Меча, который был частью его тела. И который Арни в руках-то держал всего один раз.

Старший из воинов усмехнулся в усы:

– Это здешний раб, Ве?мунд вождь, и мы его не ловили, он прибежал сам. Он говорит, что хочет видеть Свана Рыжего.

Тут уж на самых равнодушных лицах появилось удивление и любопытство. Вемунд откинул русоволосую голову и засмеялся:

– Свана Рыжего! А Хальвдан конунг ему, случаем, не нужен?

Шутка понравилась, захохотал весь дом.

– Ишь чего захотел, длиннопятый.

– А ну, раб! Вынеси-ка объедки!

– Если проголодался, так и скажи…

Большая полуобглоданная кость пролетела и шлёпнулась возле ног. Арни стоял неподвижно. Так вот какова была она в действительности, его мечта. Она сидела объевшаяся жареного мяса, захмелевшая от ячменного пива. И потешалась над ним на разные голоса. Следовало бы ему понять кое-что ещё во дворе, когда он увидел три коровьи шкуры, растянутые на заборе.