Без ума от диско

 – А теперь все только ищут, что еще запретить.

– Допустим, конца света не будет…

– Не-а, – Ярон вновь наполнил стакан.

– Тогда что произойдет, когда отсчет дойдет до нуля?

Он уставился в стену измученным взглядом, будто ему было лень рассказывать, будто он уже много раз повторял все это.

– Ты проснешься по будильнику, придет сообщение, что твой контракт продлен. Ты встанешь и начнешь работать. Твой контракт бессрочный?

– Угадай.

– Ну вот. Ты не привилегированное сословие, ты еще недостаточно отработала, чтобы тебя сняли с крючка.

А вся эта хрень с апокалипсисом – это для того, чтобы мы больше тратили. Долгосрочная экономия и накопительство не имеют смысла, когда жить осталось не так много. Восемнадцать лет – они пробегут быстро.

– Они будут тянуться, как столетия.

– Как столетия будут тянуться годы, которые начнутся потом. А ты будешь работать. А если не сможешь, то тебя переработают в электричество, и ты продолжишь работать в проводах. – Он усмехнулся.

У меня затряслись руки.

Снова это, ужасно надоело. Я теряла последний заряд спокойствия и скатывалась в черную дыру, снова.

– Я работаю у нас пятнадцать лет. Ты это понимаешь?

И снова за мной закрываются двери в здании-конусе, и я прикладываю палец к сенсору, подписывая контракт, начиная новую жизнь, и мне снова шестнадцать, на мне линзы, и я вижу Симона. Он был первым, кого я по-настоящему увидела; должно быть, поэтому не могу заставить себя думать о нем плохо. Меня взяли работать в компанию, там я стала частью коллектива.

А если я часть команды, значит, еще кто-то знает, что я существую.

– А я работаю девять. Тебе кажется, что значительно меньше? По ощущениям как пятнадцать, поверь.

Я катилась куда-то вниз. Показалось, что даже со стула я падаю.

– Ты не знаешь моих ощущений.

Моему воображению предстала картина того, как я выполняю задания еще десятки лет. Я положила локти на стол и сделала нескольких глубоких вдохов, пытаясь не впустить панику в голову. Я видела, как мои кисти трясутся, слышала, как кольцо на мизинце стучит о стеклянную стойку.

Мне показалось, что у меня украли что-то ценное, и я не имею понятия, как это вернуть. Все, что я могу, – это сидеть здесь, в душном помещении ободранного рокерского бара, у стойки, вокруг которой развешаны постеры групп, участники которых давно лежали в земле. Я повернулась и поймала взгляд Иэна Кертиса, отпечатанный на выцветшей бумаге. Он был мертв и не понимал, насколько должен быть счастлив.