Без ума от диско

Я была похожа на Лору Палмер в мешке, только после цветокоррекции.

– Вот, я принес тебе таблетки.

Очень сложно не симпатизировать тому, кто приносит тебе лекарства, – это странный, но правдивый факт.

– Какую мне выпить? – спросила я, разглядывая пять таблеток и капсул разных цветов и форм у меня на ладони. Я еще никогда не пила обезболивающие.

– Неважно. Это все трамадол.

Я проглотила все. От новой порции горечи на языке я закашлялась, голова закружилась, и даже показалось, что меня укачивает, хотя это было абсолютно невозможно в такой машине.

Несмотря на это, какое-то первобытное чувство атаковало мой вестибулярный аппарат и заставило думать, будто я качаюсь в лодке и меня вот-вот стошнит.

– Не хочу домой.

– Я догадался. Едем ко мне, надо поговорить там, где никто не смотрит.

Я прекрасно помнила этот дом, и это радовало – я должна удерживать в памяти хотя бы что-то в этой жизни. Мне захотелось сразу по приезде открыть огромный бар, вытащить оттуда всю газировку и сделать себе тошнотный коктейль, налив понемногу из каждой бутылки, а потом забежать по ступенькам на второй этаж и упасть с лестницы вниз.

Когда падаешь, оказываешься рядом с деревянным антикварным комодом, придвинутым к стене, и каждый раз нужно проявлять чудеса реакции, чтобы не удариться о его угол головой. Если его отодвинуть, можно увидеть брызги крови на обоях, оставшиеся после прежних обитателей дома.

Симон помог мне выйти из автомобиля и дойти до дома. Я переоделась в синий спортивный костюм «Найк», и мы устроились возле панорамного окна, из которого открывался вид на мерцающий голубым и красным светом, но все такой же серый Город.

Зашумел проливной дождь, а я даже не заметила, когда Симон успел его включить и подключиться ко мне.

– Не стоит тебе так обо мне печься.

– А тебе не стоит попадать в такие ситуации. Тогда не было бы повода.

– Я не нарочно. Не знаю, какое еще оправдание тебе нужно.

Дождь зашумел сильнее. Симон стоял у окна, напряженно разглядывая что-то вдалеке.

У него было отличное зрение после операции, вот уже шесть лет как очки были ему не нужны. Воспоминания о том дне, когда мы вдвоем пробирались через тела охранников и по полной темноте убегали все дальше от тюрьмы, постепенно блекли, архивировались все дальше в глубине файловой системы. А насколько хорошо он все помнил?

Его фигура у окна напоминала обложку блюзового альбома, только музыканты в оригинальных буклетах не носили спортивных курток и кроссовок.