Фантомные боли

Девушка пробовала читать, смотреть телевизор, но все ее мысли неизменно крутились вокруг любимого.

«Что будет, если я ему скажу о своих чувствах? – спрашивала она себя снова и снова. – А вдруг он тоже меня любит и никак не может подобрать удобный момент, чтобы сказать?»

Промучавшись так до его приезда, она решила, что признается Нику сразу после выставки, когда его голова уже не будет занята организационными вопросами.

Конечно, он пригласил ее на официальное открытие.

Лис долго думала, что надеть. Перемеряла весь гардероб, залезла в мамин.

Ей ничто не нравилось. Собственное отражение в зеркале раздражало. В коротком платье она казалась себе толстой и какой-то нелепой, длинная юбка требовала каблуки, на которых девушка не могла даже устоять, не то, что ходить, не спотыкаясь. Приличных блузок и брюк ни у нее, ни у родительницы не оказалось.

Когда до выхода оставалось каких-то пять минут, Лисенок сорвала с себя платье, скомкала и бросила на пол. В глазах закипали злые слезы.

Взять себя в руки удалось не сразу, пришлось посидеть некоторое время на диване и глубоко подышать.

После чего она натянула любимые джинсы, однотонную каждодневную футболку с длинными рукавами, поверх – джинсовую жилетку, прошлась расческой по волосам, немного припудрила нос, мазнула пару раз тушью по ресницам и тенями по векам и, схватив сумку, побежала в прихожую, где ее ждали шарф, шапка, тяжелая дубленка и сапоги на плоской подошве.

Никита оставил для нее проходку на входе в ЦДХ. И хотя Лис надеялась, что он встретит ее сам, разочарование не было очень сильным.

Часы в холле показывали пять-пятнадцать, а открытие выставки было назначено на пять ровно. Она опоздала.

Лисенок бегом поднялась по лестнице, отыскала нужный зал.

Народу было полно. Она сперва даже опешила, замерла в нерешительности, в голове промелькнула мысль, а не пойти ли домой, пока ее никто не заметил. Уж слишком она выделяется из местного шикарного общества. Но Лис быстро пресекла приступ малодушия. Сказала себе, что Ник ее ждет, что ему важно, чтобы она была рядом, и сделала шаг вперед.

Никиту Лисенок отыскала у дальней стены. Он стоял в пол оборота к ней и рассказывал что-то двум симпатичным девушкам лет двадцати. Обе были длинноноги, белокожи, тщательно накрашены и одеты во все явно не магазинного происхождения. Обе призывно ему улыбались и вовсю кокетничали.

«А ведь он и правда красив», – как-то отвлеченно подумала Лис, разглядывая Ника и его собеседниц.