На небе ни звезды

На полках стояли красные и белые вина – сухие и сладкие, апельсиновый ликер, какая-то вишневая настойка, старый коньяк и ром. Она понятия не имела, куда делось все остальное. Он что, перетащил все в свой кабинет?

Валери взяла бутылку жюсте сорок девятого года и наполнила стакан до половины. Она стала вращать его в руке, поднимать вверх и опускать вниз, наклонила его так, что содержимое чуть-чуть не вылилось на деревянную столешницу, потом катала его по ней, наблюдала за тем, как красная жидкость расплывалась по стенкам, окрашивая их, а потом медленно опускалась.

Валери зажмурилась и одним глотком опустошила стакан – ей показалось, что она проглотила холодную кровь или что-то еще более мерзкое, но через минуту чувство отвращения сменилось теплой легкостью.

За что уж она любила отца, так это за безупречную интуицию – год назад в Экс-ан-Прованс он купил этот волшебный ящик – из последней партии вина, в которое добавляли ариостин. В сорок девятом правительство Французской Коммуны запретило производство, и этот заветный ящик вина почти шестнадцать лет пролежал в погребе неграмотного торгаша, когда-то прилепившего неправильную табличку к нескольким бутылкам, которые он принял на молодое каберне.

Но Альберт… Его чутье было не обмануть. Они за бесценок купили свою долю нектара, и Валери выпала небывалая удача – попробовать то, что уже столько лет почти невозможно было достать, о чем вспоминали родители и мечтали дети, тихо варясь в разочаровании – не повезло родиться хотя бы на десять лет раньше! Бедняги.

Жюсте никогда не отличалось отменными вкусовыми качествами, мало того, оно часто было по-настоящему отвратительным – как ягодный компот, в котором сварили кухонную тряпку. Но послевкусие… Оно было яркое, сладкое, сверхъестественно красивое. И после двух бокалов ты начинал иначе смотреть на свои проблемы, на тот кавардак, что тебя окружает; все дальше уносились чьи-то вопли «За свободу!» и страшные новости об «Обществе Друзей», телевизионная программа казалась не такой примитивной, а улицы не такими грязными.

И вообще мир на какое-то время становился большим и открытым – в реальности на это уже никто не надеялся.

Нежно проведя рукой по этикетке, Валери отправила вино обратно в бар. В голову снова лезли мысли о гостях, но такого отторжения они уже не вызывали. Придут, не придут – в конце концов, никакого реального значения это не имело. Их появление в доме Асторов не помешает ОД взорвать Калле завтра утром в 7:00.