На небе ни звезды

Если замечу что-то, приставлю к тебе няньку. Не знаю, что доводит тебя до такого состояния, но это должно прекратиться. Иначе общаться будешь исключительно со мной!

–Ты не можешь это решать! – выкрикнула Валери.

–Я твой отец, и я решаю.

–Хватит себя в этом убеждать. Никто не знает, кто мой отец. Ты всего лишь тот порядочный парень, который на ней женился.

Альберт ничего на это не ответил.

Ей не хотелось дышать, говорить, двигаться. Она желала только одного – чтобы все закончилось, чтобы ей больше никогда не нужно было открывать глаза.

Но этот припадок не мог длиться вечно, как бы ей этого ни хотелось, и вскоре судорога отпустила ее, так что Валери постепенно начинала дышать спокойно. Она увидела искаженное гримасой боли лицо отца, склонившегося над ней, пытаясь хоть чем-то помочь, закрыла свое лицо руками, встала и выбежала из кухни, удерживая в себе новый поток слез. Запершись в своей комнате, она высунулась в окно, слабо держась дрожащими руками за твердую раму.

Совсем стемнело. Валери заметила яркий огонек где-то вдалеке и вытерла глаза, чтобы видеть четче.

Теперь она не сомневалась – в центре города горело здание. Огонь поднимался высоко и был настолько ярким, что ослеплял ее раздраженные глаза даже с такого расстояния. Она не могла отвести глаз от разрушительного пламени и поднимающихся вверх клубов дыма. Горел центральный универмаг Гейнсборо – половина здания уже была съедена огнем.

***

Вида уже долго сидела в своей комнате, не двигаясь и глядя в одну точку: на старое черное пятно на обоях, не выцветшее за годы, – еще один след ее многократных стычек с самой собой.

Она не видела свои руки, но знала, что они испачканы в чем-то сухом и сером.

Пепел?

Она не замечала, как тают минуты, и тиканье часов на стене уже не говорило ей о времени, а превратилось в перманентный звук, который будто бы всегда раздавался в голове.

Вида не шевельнулась, когда Александр открыл дверь комнаты так, что она хлопнула о стену.

–Как это называть? Ты хочешь меня свести в могилу?

Тоже мне, научился красиво говорить.

Она молчала где-то полминуты, а потом посмотрела на него и задала свой любимый провокационный вопрос:

–А если и так?

–Так, значит? Что ж, огромное спасибо… Ты так признательна за все, что я для тебя сделал.

–И что же ты сделал? Не придумывай. Мне тебя благодарить не за что.

–Ты смеешься?

–Ничего по-настоящему хорошего ты для меня не сделал.

–Я решал твои проблемы, пока ты билась в судорогах.