Внебрачная дочь

Стоявшие столбом одноклассники попятились назад, но Грин быстро пресек поползновения.

– Или хотите, чтоб я сам ваши рожи раскрасил? А, есть еще официальный вариант. Эта малявка пишет заявление на вас всех. На камерах видно, как вы ее тащили, разбитая губа, вон следы на руках. Я найму дорогого адвоката, и никакие связи ваших предков не спасут от огласки. Сдается мне, у кого-то папа в депутаты баллотируется, чиновники у нас в компании имеются.

– А чего ты за нее впрягаешься? – до последнего пытающийся поспорить с братом, Бельчонок никак не мог успокоиться.

– Ты дебил?! При чем тут она? Я просто хочу, чтоб в твою конченую башку хоть что-то впечаталось! Следующий раз, прежде чем издеваться над беззащитным, может, подумаете! И не жалеем краски. Как для себя стараемся! В два слоя.

Раздавленные, униженные, сгорая от стыда, они нехотя принялись за работу, понимая, что подчиниться – это отделаться еще «малой кровью». Грин поднялся, проверить качество работы. Критично оглядел каждый разрисованный лоб и удовлетворенно хмыкнул.

– А теперь закрепляем результат! – Он сунул в руки каждому по тюбику клея.– Обводим по контуру. Высохнет, делаем еще раз.

Потные, покрасневшие художники с вытаращенными глазами старательно выводили засыхающие на лету и образующие твердую корку буквы.

– Для тупых подсказываю. Чтоб не пришлось объяснять родственникам, откуда на лбу такая хохлома, можете сказать – проспорили.

Я не верила своих глазам, ушам и прочим органам чувств. Даже представить страшно, что могло произойти, не появись мой спаситель.

И еще больше не верилось, что мои наглые, отвязные обидчики сейчас блеют барашками и, униженно сопя, создают «красоту» на лбах друг у друга.

И еще не отпускала мысль – что будет потом, когда Грина не будет рядом. А тот, словно считав сканером мои страхи, вернулся на диван, наблюдая «из зрительного зала» за ходом работы.

– Жирненьким слоем! Не жалеем! Стараемся! – подбадривал он тружеников, напоминая настоящего прораба. А потом обернулся ко мне.

 – Ты не дрейфь, больше они тебя не тронут. Буду каждую неделю заезжать в школу, проверять.

Грин это сказал на полном серьезе. А я только и смогла, что похлопать глазами, так как не могла сообразить, что сказать.

– Не благодари, малявка, это я в целях воспитания своего козленка буду делать.

Покрасочно-ракрасочные работы подошли к концу, и я заметила, что на лицах моих преследователей даже появилось некоторое удовлетворение. Это заметил и Грин.