Дыхание светлячков

Тали, как и все мертвецы, могла становиться совершенно неподвижной, замирая подобно незыблемому камню.

Удивившись, я заглянула вперед через плечо сестры – среди вещей крутился счастливый с виду белоснежный песец. Видимо, больное ликованием животное как-то умудрилось пробраться на плавучий кран, а потом заснуть среди тюков и прочего груза, оставшись незамеченным.

Мы с Тали переглянулись. Животное, размером с крупную кошку, отплясывало беззаботную джигу, ничуть не беспокоясь от появления людей. Его так и хотелось взять на руки и приласкать, почесать за закругленным ушком, а то, что в отличие от детенышей тюленя песец не превратится навсегда в огромное и непушистое создание, окончательно решило его участь.

Я отступила обратно к закрытым помещениям, и направилась искать капитана. Улыбчивый начальник крана с коротко стриженой бородой предсказуемо обнаружился рядом с профессором Василевичем. Узнав в чем дело, он наотрез отказался выдавать «Вакчум-70», последний, и самый стопроцентно действующий препарат от нейровирусного заболевания, именуемого у нас по старинке ликованием или чумкой.

Но я знала – вакцина у капитана непременно есть. Пришлось выслушать длинную отповедь, о том, что я могу бесплатно взять здоровое животное с любой песцовой фермы, и мне посодействует в этом через знакомых вся команда крана, а если уж так приглянулось больное животное, то зачем его лечить? Помрет – никакой мороки с кормом и какашками, да и останется навечно белым и пушистым, не полиняв весной.

– И останется источником заразы навечно. Мертвого-то не вылечишь, – улыбаясь, подвела итог я.

Капитан в сердцах плюнул на пол, выбрался из кресла и, тяжело топая сапогами, отправился сообщать на станции о возможной вспышке эпизоотии. Через пятнадцать минут в моих руках оказался огромный страшный шприц, размером с сувенирный гарпун. Здоровяк же вернулся в кресло и стал жаловаться клевавшему носом профессору на распоясавшуюся молодежь.

Когда я вернулась с добычей, Тали ловко вскочила на гору из груза и оттуда спикировала на жертву.

Песец жалобно взвизгнул, но сестра была неумолима, вколов в пушистое тельце всю вакцину из железного орудия пытки. Довольные, мы сели рядом с притихшим белым комком и стали решать, как наречь неожиданного попутчика.

Идей решительно никаких не возникало, всякие Снежки, Пушки и Белки звучали невнушительно. Задумавшись, я перевела взгляд на небо, где ненадолго погасло северное сияние.