Дыхание светлячков

– Какой же это прогноз, Тая?! – возмутилась Тали.

С тех пор, как три Города-Колыбели: Полярис, Аллия и Аквилегиас, стоявшие на одном месте с самой постройки, внезапно сдвинулись и улизнули ни много ни мало из-под самого носа у пускавших на них слюни вампиров, не проходило и дня без обмусоливания этой темы в новостях. Мастера не поскупились на прощальный сюрприз, оставив нелестные слова о вампирах на фундаментах уехавших Городов. Тем самым они подчеркнули свое отношение к вампирам, более того, теперь постройка Колыбелей выглядела, как предлог защитить население от кровопийц, а не спасти от Конца Света и его последствий…

Общественность кипела: оставят ли вампиры надпись или бросят все силы на ее уничтожение? Мнение самих вампиров, по догадкам журналистов, разделилось, и клыкастые воздерживались от официальных заявлений.

Все понимали – попытка уничтожить «памятник» с последними словами Мастеров вызовет протесты и вооруженные конфликты. Некоторые знакомые даже делали между собой ставки, сколько лет еще будут трепать эту тему журналисты. А предшествовавшее переезду Городов событие почти перестало звучать в новостях за отсутствием новых подробностей – маньяка, решившего пожертвовать населением трех Городов ради акции устрашения, сейчас почти не вспоминали.

Рынок же потихоньку завоевывали аллийские технические новинки…

– Зато не врут. Мастера они такие, даже спустя сотни лет после абсолютной смерти могут довести кровососов до белого каления.

Готова поспорить – вампиры и сами не знают, что им делать после инцидента.

– Да. Но лучше бы радиоведущие молчали. Из программы в программу одно и тоже! – сестра поднялась на ноги, отряхнула от снега одежду. Ее белоснежные руки казались тающим фарфором на фоне нежного кремового меха.

– Отец сказал, сегодня должен приехать дядин друг, но с антенн его пока не видно, – я повесила веник на пояс и зашагала к станции, похрустывая снегом.

– Наверно, заболтался с чукчами, он ведь нездешний, – пожала плечами Тали, направляясь следом.

У порога, пока никто не видел святотатства, я обмела снег с нашей обуви неприкосновенным антенным веником, и мы вошли внутрь.

На станции уже царило оживление – в преддверии появления гостя разводили небывалую суету.