Ноилениум

– Как часто вы общаетесь с Фесселем?

– Я общался с ним один раз на предмет продажи дома.

– И никогда прежде? – Слепцов прищурился внимательно разглядывая Сашу.

– Никогда прежде, – твёрдо ответил Чернецов.

– Что ж. В таком случае, вспомните, пожалуйста, когда вы в последний раз виделись с Розой Фессель.

– Много лет назад. Думаю, лет этак в двенадцать.

– Вы хотите сказать, что все эти годы ничего не знали о ней?

– Совершенно верно, ничего не знал. И в свою очередь хотел бы поинтересоваться, Виктор Анатольевич, почему вы допрашиваете меня.

– Не допрашиваю, а собираю информацию. И собираю её на основании того, что вы с убитой – родственники. Более того, есть основания полагать, что перед своей гибелью она искала встречи с вами.

– Да? – вяло удивился Чернецов. – С чего вы это взяли?

– Она была убита недалеко от вашей квартиры по улице Тимирязева. Вам это известно?

– Нет. Я уже отвечал вам.

– И вы не обратили внимание на милицейское оцепление у вашего дома в тот вечер?

– Обратил, но выяснять подробности не стал.

– Хорошо. В таком случае, скажите: у вас есть предположения, кому могло быть выгодно убийство вашей двоюродной сестры?

– Нет. Не представляю себе. Я не знал, как сложилась её судьба после смерти бабушки. А у вас, господин следователь, уже есть версии?

– У меня, к сожалению, пока тоже нет. Нам также мало что известно о её жизни, поэтому любая информация может быть важна.

– Я могу быть чем-то полезен? – осторожно поинтересовался Саша.

– Можете, – быстро отозвался следователь. – У меня к вам есть просьба.

– Какого рода?

– Откровенно говоря, не особо приятного. Я хочу, чтобы вы взглянули на фотоснимки, сделанные на месте убийства. Опознала убитую её мать, Майя Фессель. Так что это – всего лишь формальность.

– Показывайте.

Папку, лежащую на столе и ждущую своего часа наконец-то открыли и следователь извлек из неё стопку фотографий. Как и следовало ожидать, они производили жуткое впечатление. Роза с широко распахнутыми глазами и с тёмной дорожкой у уголка рта, лежала в кровавой луже. Снимки были монохроными и оттого, и лужа, и нелепый плащ, в который убитая была одета, казались чёрными. Саша поневоле вспомнил тот пасмурный день, когда встретил её, возвращаясь домой.