Убийство в Озерках

– Слушай, старик, у меня немного изменились планы, – сказал он Юрганову, – Если бы ты мог неделю или дней десять подождать, а? А то, видишь ли, жена хочет еще побыть на даче. Перезвони мне числа двадцать пятого, хорошо?

И Юрганов остался у Нины. Утром она уходила на работу, а он убирал свою постель, чистил овощи, из которых Нина варила обед, кормил кота, поливал цветы, иногда ходил в магазин. В квартире поселились его вещи: в ванной – зубная щетка, в стенном шкафу – летняя куртка, в прихожей – сшитые белыми суровыми нитками войлочные шлепанцы.

Вечера они проводили за разговорами, телевизор почти не включали и часто выходили постоять на балкон, посмотреть на дождь.

Ночью Нина, лежа в постели, вспоминала его рассказы, пытаясь представить себе его прошлую жизнь, перебирала в памяти его слова, взгляды, жесты, удивлялась тому, как много у них общего: им нравились одни и те же стихи, одна и та же музыка, одни и те же книги. Вспоминала, как трогательно он ведет себя с котом и как кот, недоверчивый и осторожный, платит ему той же монетой.

«Чем все это кончится?» – спрашивала себя Нина и не находила ответа.

Что-то мешало ей разобраться в своих чувствах. Возможно, если бы он повел себя, что называется, как мужчина, она бы ответила ему. Если бы он дал понять, что она ему нравится, что он видит в ней женщину, она бы не осталась к этому равнодушной. Но он этого не делал. Правда, время от времени она ловила на себе его взгляд, и этот взгляд смущал ее, и она отворачивалась, чтобы он не заметил ее смущения.

Однако дальше взглядов дело не шло.

Конечно, она могла бы подтолкнуть его, помочь справиться с неуверенностью в себе или чем-то еще, что мешало ему повести себя более решительно, но это казалось ей невозможным. Почему? Она не знала. Когда ей казалось, что он ведет себя как впервые влюбленный пятнадцатилетний мальчишка, ей становилось смешно, а он сам представлялся ей жалким и недостойным внимания. Но иногда она видела в его поведении не раздражавшую ее мальчишескую робость, а мужскую сдержанность, и тогда в ней самой просыпался то ли бес противоречия, то ли упрямство, то ли женское кокетство.

К тому же воспоминание о том, что еще недавно он жил у них под лестницей, не облегчало ее задачи.

«Скоро он поедет сторожить свою дачу. И все кончится само собой», – говорила себе Нина, пытаясь делать вид, что верит собственным словам. И спокойно засыпала, не подозревая, что история эта закончится намного быстрее и совсем не так, как она рассчитывает.