Убийство в Озерках

– Нина Григорьевна, сядьте, пожалуйста. Я вовсе не хотел вас обидеть. Но и вы должны меня понять. Вы приходите ко мне в такой, я бы сказал, ответственный день… не перебивайте, я уже слышал ваши извинения… так вот, в такой день… и пусть вас не вводит в заблуждение вид всей этой праздничной мишуры: это, так сказать, дань обстоятельствам. Пришли люди, ценящие мое творчество, и я не мог обмануть их ожидания и вынужден был устроить все так, как этого требуют приличия.

«О чем это он, Боже мой», – подумала Нина, которая никак не могла понять, куда он клонит и что означает эта длинная и совершенно бессмысленная тирада. Ей хотелось как можно скорее уйти.

– Я надеюсь, – продолжал Салтыков, – вы меня понимаете. Что же касается Юрганова… а кстати, как вы узнали, где он?

– Я получила от него записку.

– Записку? – удивился Салтыков. – Каким образом?

– Ее принес какой-то молодой человек. Вероятно, он… – Нина пыталась подобрать слово.

– Сокамерник? – закончил за нее Салтыков. – И что же? Что он пишет?

Вопрос прозвучал так, будто речь идет о новостях с курорта.

– Пишет, что никого не убивал, – тихо и раздельно сказала Нина, которой очень не хотелось отвечать, но она решила, что доведет этот странный разговор до конца.

– Ах, вот как. И все? Больше ничего?

– Больше ничего. Я думаю, это – единственное, что для него сейчас имеет значение.

– И вы верите ему?

– А вы нет? – Нина в упор посмотрела на него.

Салтыков поднял брови.

– Однако… вы так строги со мной.

– Боже мой, нет… Я спрашиваю, потому что вы, в отличие от меня, давно его знаете.

Салтыков вздохнул.

– Дорогая Нина Григорьевна, вы правы: еще совсем недавно я бы и сам бросился на защиту Юрганова, я бы и сам очень хотел верить в его невиновность, но, увы…

– Что же вам мешает?

– Что мешает? – переспросил он. – Факты.

– Вам известны какие-то факты?

– Мне? – Он опять многозначительно усмехнулся. – Ну, разумеется, мне они известны, иначе я бы не стал об этом говорить.