Баночка с бриллиантами

Гришка жив! Боже! Как же быть?! Выход был один: звонить Крокодилу, ведь только Генка мог сделать так, чтоб бывшего Женькиного любовника не было.

– Крокодил! Гриня едет! – Жека задыхалась.

– Тихо! Не кипешуй! Ошиблась ты! Гришку замочили, за все давно уплачено! – промычал Гена, – и сколько тебе говорить, что я не Крокодил, а Волк.

– Ладно, Гена, мне без разницы! Что делать-то? Я хату продала, меня Лис убьет! Я ж думала, он – мертвый, а оказалось – живехонек, мать его так!

– Подожди, Жека! Если он едет сюда, значит, у него тут интерес есть! То есть, может, бабло где-то спрятано? Буду следить за ним.

– Геночка, милый! Помоги! – Евгения Семеновна пустила слезу, – что насчет квартиры-то сказать?

– Евгеша, купи Грине новую хату! Я же знаю, у тебя денег до хрена, а если не хошь тратиться, то выдели из своего фонда – ну, которые спились, или кого выселили за неуплату, а там разберемся. Я Григория, по-любому хлопну, за мной не заржавеет.

Евгения Семеновна всхлипнула и задумалась:

«Придется теперь около квартиры дежурить. Вот ведь, незадача». Она навертела котлет на два дня, залила в термос чай, напекла пирожков по-быстрому, оделась попроще, и отправилась следить за подъездом.

Куда поселить бывшего любовника было, вариантов пять, не меньше, а вот, как объяснить, почему, ответов пока не находилось.

«Жаль, не знаю, когда он приезжает, буду теперь тут в засаде сидеть, а у меня – работы полно», – думала расстроенная Евгеша.

«Ладно, подумаешь, пару-тройку сотен тысяч недополучу, – мелочь. Главное – с Гришкой разобраться. Кто бы мог подумать, что этот гаденыш такой живучий», – Жека ненавидела Зайцева – ей всегда хотелось замуж, но Гриша жениться отказывался категорически.

– Ты, Жека, похудей, сначала, слишком толстая, – как-то оскорбительно констатировал любовник, – а еще – добрее быть надо, о как! – Григорий подмигивал, зло прищуривая глаз.

– На себя посмотри! – парировала Евгения Семеновна. Смотреть, действительно, было не на что: любовник был маленького роста, худой, как палка, плешивый, вечно кашляющий, то ли от сигарет, то ли от хлипкого здоровья. Да еще пресловутые десять сантиметров, которые в Америке благополучно трансформировались в двадцать пять, но Евгеша об этом пока не знала.