Ненадежный свидетель

 – Макаров, тебе дочь об этом сказала? Ты что, экстрасенс?

– Во-первых, «вы» и Григорий Константинович, а то проклятье нашлю, евнухом на всю жизнь останешься. А во-вторых, здание дореволюционной постройки. Владельцы кафе могли попросту не знать, – с серьезным видом поправляю я. Слова про евнуха напугали, глаза в три копейки. Не дорос еще на «ты» к старшим обращаться, уроком будет. А вот Романа позабавил мой небольшой перформанс, в совокупности с находкой любой каприз одобрит. – Подсветить есть чем?

– Есть. – Шурик с опаской достает полицейский фонарик, взгляд потупил.

 – Простите, Григорий Константинович.

– Давай, Шурик, лезешь первым, – кивает следак. – Вперед и с песней. Мы прямо за тобой.

Темно, один фонарик на троих пользы не дает. Спуск ведет в подвал. Сырое, промозглое помещение с заколоченными полупрогнившими досками на стенах. Винный погреб, даже пара неоткрытых бутылок сохранилась. Сейчас они стоят целое состояние.

– Подсвети сюда, – указываю я на перевернутый бочонок. Керосиновая лампа, почти полная.

За годы жидкость должна была испариться. Здесь точно кто-то был до нас. – Зажигалку. – Шурик медлит, на Афанасьева поглядывает. Засветиться боится, начальник не одобрит, поэтому и сигареты берет ментоловые, без запаха табачного дыма. Сам такие курил, когда Аленка беременная ходила, а как дочка родилась, бросил. Но рецепторы не обманешь, помнят. – В правом кармане вместе с пачкой.

– Вы точно экстрасенс, Григорий Константинович. – Парень нехотя достает зажигалку, на следака ни разу взгляд не поднял.

Афанасьев же к нему, как к сыну, относится, отчитает бедолагу. Не фартануло пареньку со мной связаться. Ничего, на пользу. Курение убивает, лучше завязать, пока молодой. – Я такое только в кино видел! Здесь круто!

Зажигаю фитиль; свет лампы дает осмотреться. Шурик в чем-то прав, здесь действительно как в кино. Декорации. Слишком чисто, за век все должно было зарасти пылью и паутиной.

– Вино старое. Интересно. Сколько такая на eBay стоит? Повезло кому-то.

– Сам ты ебей! Поставь на место, это улики! – рычит следак. Второй прокол за десять минут, не завидую я пареньку. Шурик не отвечает, на месте как вкопанный застыл, руками в бутылку вцепился. Не думал, что Афанасьев страшнее черта может показаться. Впрочем, нет. Дело в чем-то другом. На лейтенанте лица нет. – Эй, кому сказал!

– Роман Михайлович, кажется, здесь что-то есть… – Указывает пальцем на темный силуэт, забившийся в дальний угол между стеллажами.