Стерх и Лебедь

К выходу было не пробраться – огонь перекинулся на тряпицы, закрывающие вход в сени. Слышался плач ребенка. Он сидел под столом и слепо тянул ручки вперед, шевеля растопыренными пальчиками. Вот навзничь повалилась мать – надышалась дымом, уже не поднимется. Ребенок постарше кинулся было к брату, да скатерть занялась, огонь сначала лизнул одежду, а потом жадное пламя вгрызлось в плоть.  Мальчик бросился к окну. Оттуда уже тянулись руки, готовые подхватить, вытащить, спасти. В последний момент обернулся, посмотрел на брата – тот уже не плакал, а кричал, превратившись в живой костер…

? Т-ты чего, ну!

Златка с криком очнулась от дурного сна, резко села, стукнувшись головой обо что-то твердое.

? Где? Мешочек где? Горисвет!

? Да п-под мышку съехал тебе, вот и не чувствуешь. Шнурок-то на месте, под янтарем на шее видно.

Златка принялась шарить под мышкой, наконец, нащупала мешочек, отданный сестрой. Выдохнула.

? Тебе чего снилось-то? Кричала страшно.

? Ничего, ? Златка отвела глаза.

? Ну, ничего – т-так ничего. Подымайся тогда, надо поесть и двигаться в дорогу. Если сегодня не выйдем на т-тракт – худо нам придется. Припасы на исходе, а в Лютом лесу съедобного мало.

Златка протерла глаза, встала, потянулась и обняла себя за плечи. Было зябко – раннее утро, солнце еще не поднялось, и скудных лучей, проникающих сквозь густую поросль, кое-как хватало для света, но не для тепла. Кострище серело пеплом – Горисвет, видать, затушил огонь, пока она спала.

? Рассиживаться не будем, поедим – и в путь, ? Горисвет будто прочитал ее мысли, ? костер догорал, я не стал уж дров п-подкидывать. В дороге согреемся.

Перекусили наскоро и тронулись, ведя Верного под уздцы. На узкой тропе, окруженной кустарником с разлапистыми ветвями, пешком идти было сподручней. «Если устанем, или будем идти слишком уж медленно, п-поедем верхом», ? сказал Горисвет, ? «Но вскачь все равно не в-выйдет».

Горисвет пытался ориентироваться по солнцу – понять, в какой стороне тракт. Однако, лес все равно заставлял идти по своему желанию – тропинки появлялись и исчезали, а без дороги пройти было невозможно – деревья вставали, как войско, щетинились деревянными пиками сучков. Пытаться идти напрямик, через подлесок, даже не думали – там и человек не пройдет, а конь – тем более.

Лютый лес жил своей жизнью.