Сэнгоку Дзидай. Эпоха Воюющих провинций

Услышав наши крики, в комнату ворвалась охрана. Однако в бой двух родственников вмешиваться никто не решился.

Первые несколько ударов дяди чуть не поставили крест на моей карьере дайме. Сила у него была чудовищная, и если бы не алкоголь в крови, то никакие унаследованные навыки мне бы не помогли. Слишком разные весовые категории. Двигался Ёшитойо быстро, бил резко и сильно, вот только координация движений страдала. То запнется, то промажет. Я же старался не ставить жестких блоков, а ограничиваться обкаткой выпадов, проваливая его вперед и вправо.

На одном из выпадов удалось защитный отбив перевести в финт и резануть по правой ноге дяди. Полилась кровь.

Тут очнулся спавший Хайра и попытался броситься нас разнимать. Но его перехватил Танэда. Все это я видел краем глаза, полностью сосредоточившись на уклонах, скрутках тела. Хороший фехтовальщик до половины силы поражающих ударов гасит за счет движений корпуса. Особенно если его противник очень физически развит.

Меч у дяди был замечательной ковки, но и клинок айна не хуже.

И вот она, развязка. Дядя делает мощный засечный удар справа с подшагом, но раненая нога не дает сделать ему правильное движение, и Ёшитойо напарывается на мой встречный выпад. Я с противным хрустом вскрываю грудину дяди как консервную банку. Среди развороченных ребер видно бьющееся сердце. Бьется, правда, оно недолго, и через минуту Ёшитойо Сатоми умирает.

К этому времени зал под завязку забит вооруженными солдатами.

Самураи из свиты дяди окружены и разоружены.

Я устало опускаюсь на пол. Чувствую, что вот-вот меня вырвет выпитым сакэ. Вот будет позор. На передний план проталкивается генерал и берет инициативу в свои руки. Тело дяди уносят в замковых ледник, все лишние люди покидают зал, Хиро лично берет письменные показания со свидетелей. Очень предусмотрительно. В комнату вбегает Тотоми. Бледная, но зато с мечом. Меч-то у нее откуда?

Глава 7

Поражения учат нас лучше, чем победы.

    Японская пословица

– Я вас очень прошу остановить эту варварскую казнь! – Филипп Родригес указывает рукой на шеренгу самураев, приготовившихся совершить сэппуку.

Десять дядиных военачальников и охранников расположились на специальных белых татами во дворе замка. За каждым из них стоит мечник, готовый отрубить голову, после того как сидящий на коленях мужчина вскроет свой живот.