Скорей бы зацвели одуванчики

– Хорошо катаешься?

– Не знаю… Давно не каталась… Тогда хвалили…

– А чего так, не катаешься?

– Да вот так. Некогда. А ты?

– Не пробовал. Стоит?

– Это как летать. Только по-первости ноги устают.

– Ну так чего ж не летаешь? Ролики-то есть?

– Где-то валяются, если мама куда-нибудь через Авиту какую-нибудь их не сплавила.

Они вышли на набережную. Шпиль Петропавловки блестел на солнце – выглянуло-таки после обеда. После разговора про ролики Алла молчала, и Паша долго боялся спугнуть эту задумчивость, но вдруг у него вырвалось наболевшее:

– Алла, я сегодня с мамой поругался!

– Чего так? – совсем не удивилась Алла.

– Да оболтус я последний, сам виноват. Посуду на ночь не помыл, да еще рубашку просил ее себе погладить…

– Так помирись, прощения попроси! – улыбнулась Алла, совершенно не возмущаясь его тяжкому проступку.

– Да я попросил, только она теперь два дня будет дуться, еще папе все вечером расскажет. Алла! А ты когда-нибудь с мамой ссоришься?

– Ну так… бывает.

Снова молчание.

Про маму она говорит неохотно.

Они прошли уже всю площадь и приближались к набережной.

– Ой, смотри-ка одуванчики! Еще и мать-и-мачеха не везде зацвела, а они уже норовят! – Алла потянулась за мобильником. – Надо же!

– Любишь цветы фоткать? – Ну ведь надо же что-то спросить…

– По разному… Одуванчики они такие… живые, что ли. Как солнышки. Их скашивают, чтобы пух не разлетелся, а мне жалко… – Пощелкав с минуту по клавишам «раскладушки», Алла установила на крышке свежее фото только что распустившегося одуванчика.

– А селфи любишь?

– Селфи? Не знаю. На нем даже функции такой нет. Старичок мой…

«Старичок» пискнул, словно легкое сжатие ладони причинило ему боль.

– Я сейчас редко фоткаю. Память у него забита, надо бы почистить. Не решусь никак старое удалить – добавила Алла и сунула беднягу в карман.

Погода снова испортилась. Порыв ветра с Невы чуть не унес кепку Павла, солнце закрыла рыхлая сизая туча.

– Да, зря я зонт не взял… – заметил он.

По дороге к метро они договорились встретиться послезавтра.

У Павла был день самостоятельной работы, Алле нужно было готовиться к семинару, и беломраморная публичка на «Парке Победы» представлялась лучшим местом для свидания. Павел уже решил, что отведет ее в столовую – словно в ресторан. Потом они постараются сесть не в зале, а на террасе – там есть такие столики на двоих, с мягкими креслами. Они сядут друг против друга. Болтать не будут, так, перешептываться иногда.