Чип эволюции. Смерть от изобилия

Мы были счастливы, пока она не связалась с чёртовой псиной. То Клара раскапризничалась, а теперь и Мэрилин. Похоже, обе бросили! Может, и к лучшему?!»

Геккон часто смеялся над Джимом, когда тот рассказывал про очередной шумный разрыв с подружкой. Казалось, что другу намного легче – популяция мышей довольно многочисленна, аж сорок три особи. С гекконами ситуация сложнее – их всего восемнадцать. Потомство не успело появиться за первые месяцы. А с такой тенденцией, похоже, и вовсе не предвидится. Образ райской жизни начал покрываться трещинами.

Поведение девчонки не сильно расстроило. Больше злил повод – блёстки с невыносимым запахом клея. Тэ продолжал изводиться домыслами: «Мэрилин наверняка ощущает, просто делает вид, что ничего нет. Частенько стала прикидываться – тоже мне артистка!

Когда общение с бабами перестало быть понятным? На прошлой неделе Клара обозвала меня невоспитанным мужланом, который притесняет женщин. Рассматривающим их в качестве объекта для размножения. А в каком ещё качестве я должен рассматривать? Да и зачем как-то рассматривать? Есть же запахи.

Они быстрее и эффективнее обо всём говорят – думать не надо. О, может, Мэрилин была не готова, а меня сбил с толку искусственный запах?»

Последний месяц Тэ методично обходил жителей «Ковчега», болтая на отвлеченные темы. Смысл был не важен, главное – понять, насколько хорошо говорит собеседник. Результаты были неутешительные – из тысячи только у него остались проблемы с речью.

Геккону казалось, что окружающие поголовно помешаны на внешних атрибутах, забывая о внутреннем наполнении.

Размышлял о влиянии побрякушек на статус в обществе. Даже мысленно примерял галстук. Видел такой ошейник на представительных шакалах. А к их высказываниям прислушивались многие, в том числе Коко.

«Если повяжу на шею тряпку, то сразу стану выглядеть умнее. Перестанут перебивать и смеяться. Нет, глупости. Вон Джим надевает рубашки иногда, но воспринимается как клоун. Хотя умные вещи твердит.

Я и так умный. Могу участвовать в учёных диспутах с Менделеевым, а с другой стороны, это никому не нужно.

Жизнь нас окружает идеальная и комфортная. Думать о пропитании, как в дикой природе, не надо».

Мысли геккона продолжали течь по венам памяти, выискивая отличия – например имя. Точнее, его отсутствие. В штуковине на шее красовалась лишь буква «Т». Что озадачило не только геккона, но и всех, с кем приходилось знакомиться. У других были полноценные имена, фамилии, даже отчества и клички.