Нити. Красная Хроника

Объединенная Армия была преобразована в Крепость – «Военную Академию», и теперь они занимались тем, что предоставляли военный потенциал Коммунам и городам, которые сами за себя постоять не могли – в общем, теперь они стали наемной армией. Но, как видно из названия, они также занимались военным обучением. Непосредственно в Столице лишь Спецназ входил в ряды Военной Академии и подчинялся ей напрямую.

Прибрав волосы, быстро завязав нечто отдаленно напоминающее шишку, она вышла из своей комнаты в женском корпусе военного общежития, и пройдя пункт досмотра, перешла на бег.

Утренняя пробежка по городским улицам за Стеной, отделяющей военно-научную территорию от остальных районов, бодрит гораздо лучше чашки кофе. Ольга пробегает практически весь торговый район и попадает на набережную, где в прозрачных водах холодной реки плескается ленивое солнце.

Выменяв у автомата с напитками банку воды без газа, девушка еще какое-то время разминается, и смотрит на медленно восходящее светило, прежде чем повернуть назад и продолжая зарядку, добегает до душевой кабинки, что находится внутри общей зоны общежития.

Не завтракая, она приходит в офис, чтобы закончить отчет о вчерашней операции. Чуть позже присоединяется Соболев. После пары перекинутых друг другу фраз они собираются ехать в Главный штаб для допроса пойманных вчера преступников, когда заявляется начальник и обрушивает на них злую правду.

– Что значит опять мертвы?– Кунак практически срывается на крик.

Все шестеро были найдены мертвыми в своим камерах. Причины у всех разные – у кого-то отравление, кто-то задохнулся. Так было и раньше. Все, что она могла – признать правду.

Настроение же было испорчено на весь день…

***

– Предатели!..

В темном переулке, куда еле доставал солнечный свет, невозможно было нормально вдохнуть из-за крови и разорванной человеческой плоти, устилавших собой землю и высокие стены. Женщина, чей взор был застлан тонкой пеленой безумия, хрипела и проклинала девушку напротив, что держала в руках широкий двуручный меч, уже не раз окропленный кровью за это утро.

К концу монолога её речь превратилась в нечленораздельное шипение, когда безумие полностью овладело разумом. Они одновременно двинулись с места, чтобы решить всё одним ударом. Лезвие Грама вошло в плоть, ломая кости и пронизав сердце. Из раны вытекала темно-алая жидкость, залепляя пальцы и стекая по рукам на асфальт.