Кукла крымского мага

Не думаешь же ты, что дворник будет спонсировать ремонт подъезда?

Она внимательно посмотрела на меня и продолжала:

– Придется, Жень, скидываться нам с тобой, на Сирина рассчитывать нечего. Этот товарищ мысленно где-то там, далеко. Я пыталась с ним говорить, но он как будто не слышит. Что еще ждать от таксидермиста.

– Сирин таксидермист? Своего рода создатель скульптур? Необычная профессия.

– Сама случайно узнала, – хмыкнула Ольга. – Как-то подъехала к дому, смотрю – три здоровенных дядьки выгружают из грузовичка стреноженного лося и волокут прямиком в мой подъезд.

Я им говорю – куда, мол, мужики, зверя тащите? Вы ничего не попутали? А они: нет, мадам, все правильно, вот у нас и адресок записан. В этом самом парадном живет лучший таксидермист Питера господин Сирин. Викентий Палыч сделает из этой лосиной туши, которую мы подстрелили на охоте, игрушечку для нашего головного офиса. Так я узнала, почему время от времени так мерзко воняет в моем доме. Пока не знала про бизнес Сирина, все время думала, что у них в квартире кто-то умер…

Кофемашина фыркнула, завершая процесс приготовления американо, и Ольга разлила напиток по чашкам. Протягивая одну из них мне, она закусила губу и покачала головой. Глаза ее подернулись слезами, а подбородок задрожал.

– Эх, Максик, Максик! – с болью в голосе произнесла она. – Как же так? Жить бы да жить! И что с ним случилось?

– Сирин сказал, что-то с сердцем, – отпивая кофе, сообщила я.

– А на вид такой крепкий мужик был. – Женщина, не отдавая себе отчета, принялась обкусывать идеальный маникюр. Уголок ее рта задергался, слезинка выскользнула и покатилась по щеке. Ольга шумно втянула носом воздух, часто заморгала и подняла к потолку глаза, стараясь не поддаваться нахлынувшим эмоциям.

Я медленно пила кофе, ожидая, когда она придет в себя. Но соседка только всхлипывала и хлюпала носом.

– Ладно, пойду, – засобиралась я, вскользь поглядывая на часы и понимая, что Ольгу лучше оставить наедине с собой.

 – Боюсь опоздать на кладбище.

– Я бы подвезла, но у меня дела, – замялась хозяйка, дрожащими руками собирая со стола чашки и составляя посуду в мощную посудомоечную машину. Пожалуй, слишком мощную для одной. – Еще раз соболезную. – Она стянула с шеи полотенце и старательно протерла белоснежную мраморную столешницу. И, жалко улыбнувшись, добавила: – Надеюсь, мы подружимся, соседка.