Молитвослов императрицы

– Да-да, я тоже о подобном слышала! – подхватила декольтированная дама. – В четверг я посещала спиритический сеанс, баронесса Софья Аркадьевна выступала медиумом…

– Всем хорошо известно, что Софья Аркадьевна – непревзойденный медиум! – проявила осведомленность дама в парике. – Дух Наполеона является только к ней! Даже из дворца за ней присылают.

– Так вот, Софья Аркадьевна вызывала Клеопатру, и царица Египта предрекла в следующем году массовые трагические смерти от несчастных случаев.

– Может быть, она имела в виду войну? – со значением улыбнулся военный. – Поверьте, мон шер, чтобы сделать подобное предсказание, вовсе не надо быть медиумом. Ведь попадание пули в голову некоторым образом тоже несчастный случай, влекущий за собой трагическую смерть.

– Надо же, я как-то об этом не подумала… Получается, что война в этом году еще не кончится?

– Ну это всего лишь мои предположения. – Военный дернул плечом и иронично продолжил: – Вы знаете что? В другой раз, как только вызовите Клеопатру, сразу ставьте вопрос ребром – так, мол, и так, говори, когда ожидать окончания войны? А не скажет – сразу же поезжайте к магу Тадеушу, карту «висельник» на негодницу заговаривать!

Словно накипь на бульоне, в бурлящей противоречиями стране стали всплывать всевозможные кудесники и маги, спириты и ясновидящие.

Уставшие от неопределенности обыватели жаждали чуда, и ловкие дельцы от психологии с готовностью этим пользовались. Хотя некоторые из них определенно обладали неоспоримыми способностями чудотворцев. Как тот же самый маг Тадеуш.

Потрясенный, Влас смотрел перед собой остановившимся взглядом и видел медленно кружащуюся в воздухе карту, планирующую в грязь из разорванной сумочки покойницы. Был ли это «висельник»? Этого Воскобойников с уверенностью утверждать не мог. Власа вернул к реальности пронзительный голос Раисы Киевны, с вызовом крикнувшей, перекрывая монотонно бубнящую многоголосицу беседующих:

– Послушайте, Бессонов! Я пришла бросить девственность к вашим ногам!

Влас обернулся и обмер.

В помещении повисла тишина, отдаленные звуки граммофона ее почти не нарушали, было слышно, как нервно хрустит суставами пальцев застывшая перед Бессоновым Раиса. Покраснев и слившись с платьем, она стояла в цветнике хорошеньких мордашек окружающих ее девушек и, словно на эшафоте, ждала либо казни, либо амнистии.