Роковой оберег Марины Цветаевой

– Из за каприза взбалмошной девчонки я должна пропустить открытие выставки? – взорвалась мать, сверкнув глазами и покрываясь красными пятнами. – Ника, ты меня удивляешь. Жене ничего не стоит остаться дома, а для меня присутствовать сегодня в галерее принципиально важно. Все, хватит разговаривать, поехали в салон.

Вероника покорно поднялась с кресла, и я в который раз залюбовалась ее точеной фигурой, золотистыми волосами и породистым лицом, которое совсем не портили слегка длинноватый нос и узкие губы. Сладко потянувшись и подмигнув мне искусно накрашенным глазом, она проговорила вполголоса, так, чтобы мама не могла услышать:

– Женька, не паникуй.

Мы постараемся вернуться как можно скорее, чтобы ты успела на последний сеанс.

– Уж постарайтесь, – пробормотала я, направляясь к лестнице на второй этаж, где располагались спальня мамы и отчима, комната Василия, моя комната и детская Юрика.

Когда я поднялась на последнюю ступеньку лестницы, на меня налетел полковничий сын, чуть было не сбив с ног. Шел он быстро, но при этом лицо его оставалось бесстрастным, как у манекена.

Василий всегда отличался сдержанностью и внутренней силой, позволявшей ему помыкать людьми. Отодвинув меня в сторону как мешающийся на пути предмет, сводный братец перегнулся через перила и деловито спросил, как будто уточнял время обеда:

– Марьяна Федоровна! Какого черта вы роетесь в моих вещах? Что вы там ищете? Клад?

Мама, уже надевшая сапоги и застегивавшая перед зеркалом шубу, с легкими нотками истерики в голосе откликнулась:

– Василий, не надо кричать!

Из них двоих кричала как раз Марьяна, но для матери это состояние было привычным.

– Давай общаться цивилизованно, – продолжала она на повышенных тонах. – Ты, Василий, не хуже меня осведомлен, что твой бизнес, мягко говоря, не совсем легальный. Откуда я знаю, как долго ты еще будешь разбирать на запчасти угнанные машины? Отец же сказал, что прикроет твой сервис, если не перестанешь общаться с криминалом. Раз он сказал – то сделает, я Андрея знаю.

И ты знаешь своего отца. Если он еще не лишил тебя куска хлеба, то не сегодня завтра обязательно лишит. По идее, ты уже сейчас должен искать другие источники заработка. Вот я и подумала, может, ты вовсю торгуешь наркотиками, а я ни сном ни духом? Поэтому я проверяю твои вещи. Я не могу допустить, чтобы Юрик рос в доме, набитом всякой дрянью. Он уже ходит, няня за ним может не доглядеть, и мальчик наестся твоей дури.

Василий даже оторопел от подобной откровенности.