Роковой оберег Марины Цветаевой

Что правда то правда, сталкиваюсь. Ибо живу с полковником Шаховским в частном доме среди елей и сосен, вижусь за завтраком и слушаю, как за дело и без дела Андрея отчитывает моя мать. Марьяна приходится полковнику женой, а я, соответственно, приемной дочерью.

– Конечно, сделаю, – покладисто согласилась я и, радуясь, что так легко отделалась от задания на предстоящую неделю, уже поднялась со стула, чтобы выйти из кабинета начальницы, но Людмила остановила меня властным жестом.

– Это не все, Колесникова, – проговорила она.

 – Задержись на пару минут.

Я опустилась на стул и принялась терпеливо дожидаться, когда редактор переговорит с другими сотрудниками газеты и обратит на меня благосклонный взгляд. И вот, наконец, кабинет опустел, и руководитель взглянула в мою сторону.

– К двадцать третьему февраля мы готовим праздничный выпуск газеты, хотим разместить на первой полосе интервью с ветеранами, – сообщила начальница. – Вопросы будут самые обычные – где фронтовик встретил начало войны, как воевал, каким образом узнал о победе.

Девочки разобрали себе по несколько старичков, а тебе, Жень, чтобы не опаздывала, оставили самого древнего, девяностолетнего. Честно говоря, совершенно бесперспективного.

– В чем же выражается его бесперспективность? – беспечно осведомилась я, не принимая всерьез замечание начальницы.

Людмила поправила очки, запустила пятерню в волосы и принялась накручивать на палец короткую светлую прядь, попутно объясняя:

– Какой то он мутный, этот дед.

Как ни позвонишь – все не могу да не могу. Очень капризный ветеран, за три года, что я работаю в газете, – ни одного интервью не дал. Ты же знаешь, Жень, у нас фронтовики на вес золота, каждый на учете, мы их всех уже по сто раз опросили, фото в газете разместили, и нам бы рассказ свежего человека очень пригодился. А твой ветеран ни в какую не идет на контакт.

– Вы заранее ему звонили, а зря, – заметила я. – Зачем звонить? Можно свалиться как снег на голову, чтобы не отвертелся.

– Вот ты, Колесникова, и свались, – предложила Людмила Викторовна, переставая накручивать волосы и делая запись в ежедневнике. – Съезди, навести Тимофея Ильича. Тем более что живет пенсионер Егоров недалеко от вашего дома, на Сосновой.

– Это та улица, которая идет параллельно Дачной? – уточнила я.

– Совершенно верно. Много времени поездка у тебя не займет и на занятиях в институте не отразится.