Очень готический роман

Я оделась, заново накрасила ресницы и торжественно вошла в комнату Алекса. Он объявил:

– Королева тьмы. Марго, ну зачем?..

– У меня нет ничего другого, – я развела руками, – что, разве плохо выглядит?

Алекс прищурился. Сам он к тому времени уже справился с рубашкой и джинсами и сидел на диване, нервно сжимая руки.

– Выглядит хорошо. Странно, но почему-то ты в таких вещах смотришься естественно, будто родилась в черном кружевном памперсе.

– Так и было, – мрачно сказала я. – Давай уже выметаться. Всучим подарок, сфотографируемся для инстаграма и лично я – домой.

А ты можешь напиться и разгромить теплицы Лизы, подвывая «никогда не будешь ты моей».

Мы быстро добрались до места. У Лизиного дома скопилось приличное количество машин. Мы с Алексом посмотрели через ворота в сад и нервно переглянулись: о да, это был сияющий, сверкающий, пестрый праздник света и счастья. Лиза, стоявшая у террасы, увидела нас и заулыбалась, а потом побежала к нам навстречу. Мы прошли через ворота и попали в цепкие объятья именинницы.

– Наконец-то, – сказала она. Лиза была одета в белое кружевное платье, с ее шеи свисала немыслимая гора деревянных украшений.

На лужайке перед террасой натянули красно-желтый шатер, напоминающий цирк, вокруг которого расставили белые лавочки. На странного вида кованых этажерках разложили печенья и тарталетки; на длинном столе под шатром размещался миксер и тарелки с овощами и фруктами, чтобы делать смузи. Под крышей шатра были повешены разноцветные гирлянды из Икеи; деревянные буквы у самой террасы образовывали имя «Лиза».

Вокруг всех этих остромодных объектов курсировали толпы ярких, креативных людей: парни в клетчатых рубашках и бабочках; девушки с волосами всех цветов радуги; мелькали кеды и платья от Десигуаль. Погода, как назло, была солнечной, и моим глазам стало больно.

– Алекс, за что ты заставляешь меня проходить через это? – шепотом спросила я, пока мы шли к столу. Он не ответил. Алекс достал из-за спины наш подарок (роскошный артбук по флористике, на который сосед потратил треть зарплаты); Лиза охала; ее разноцветные подружки пищали от восторга.

Я закинула в рот тарталетку и захрустела ею. С пальцев сыпались крошки: я чертовски нервничала, но это чувство было тоскливым, обреченным. Есть ли здесь алкоголь? Я бы добралась до него мгновенно, но Алекс охарактеризовал праздник как «легкий и свежий, вегетарианский». После этого заявления я хотела позвонить Лизе и сказаться больной.