Очень готический роман

– Это она сейчас тебе слила такую информацию? – прищурилась я, – сколько времени вы вообще общаетесь?

Алекс пожал плечами:

– Около месяца. В основном мы говорили про садоводство и про книги. А сегодня я спросил, где она живет, и Лиза ответила, что за городом, со своим мужем-писателем. У меня на автомате вылетел вопрос, с кем именно. Она ответила. Может быть, для того, чтобы сразу меня отшить…

Все это звучало невероятно. С другой стороны, учитывая, сколько времени Алекс посвятил всем этим знакомствам и прокачке собственной харизмы, вполне возможно, что Лиза сказала ему правду.

Но… Я бы не подумала, что Вайсману могут нравиться такие женщины. Солнечные, светлые… Может быть, тьма реально уравновешивается светом? На форумской аватарке у Вайсмана стояла картинка с Эдвардом Руки-Ножницы, и я засмотрела этот фильм до дыр. В нем Эдвард не мог обнять любимую женщину, потому что вместо рук у него были лезвия. Как же я рыдала над этим фильмом.

Алекс рассказывал мне еще что-то о книгах, о семенах, о планах на осень, пока мы шли на остановку, но я не могла сосредоточиться на его словах.

Я понимала, что другу нужно отвлечься и я должна его поддержать, но воспоминания вдруг нахлынули на меня липкой соленой волной. Мое давно оставленное позади черное-черное море. Наверное, со стороны это может казаться смешным и наивным, но я всегда считала, что чувства к музыкантам или писателям гораздо чище и глубже, чем обычные романтические отношения. Через творчество мы понимаем саму суть человека, и даже если общение одностороннее, с ним тебе проще выжить. Мне книги Вайсмана помогли справиться с разводом родителей и предательством отца; я перестала резать руки, когда начала писать фанфики к бесконечной «Саге невинности».

Мы доехали до дома, и я сразу пошла в свою комнату.

«Сага невинности» стояла на книжной полке ровным рядом: все тринадцать книг, единственные труды Генриха, которые мама соизволила мне переслать. Я вытащила с полки «Десятую ночь»: в ней Сара съедает сердце ангела и начинает охоту на детей Люцифера.

Я давно не перечитывала ее и втайне опасалась, что она окажется такой же паршивой, как и написанная мной макулатура.

На первой странице Сара купается в ночном море, но восходит Луна. Сара не может выносить ее испепеляющего белоснежного взгляда и ныряет вглубь, ее легкие горят огнем. Она понимает, что сейчас может оборвать свою жизнь, но начинает плыть к берегу.

– Все так же хорошо, – пробормотала я и задумчиво поставила книгу на полку.