Я – Распутин

Матрос кивнул мне, пробасил:

– Куришь, Григорий Ефимович?

– Нет, – коротко ответил я, но уходить не стал.

Облокотился на перила, всмотрелся в едва подсвеченный Цветочный сад. Тут проектировщики явно сэкономили на электрической разводке.

– Тоже не спится, Ефимыч? – Деревянко пыхнул дымом, облокотился рядом.

– Ночью встану у окна, – решил пошутить я, – и стою всю ночь без сна. Все волнуюсь об Расее, как там, бедная, она?

Матрос закашлялся, потом засмеялся. Выбил трубку в пепельницу.

– А говорили, дикий ты, прям из Сибири в чем был пришел к нам! А ты вона… виршами шпаришь!

– Кто говорил?

– Антриганы всякие.

– Не виляй, рассказывай, раз начал.

– Да есть тут протопоп один, Афанасий, служит при домовой церкви. Как выпили с ним винца, говорил, что никакой ты не старец и не схимник, так, перекати-поле человек, то здесь, то там. Много по монастырям постранствовал, да сколько таких на Руси… Феофана какого-то ругал.

Ясно. Не все в духовенстве довольны интригой, которую придумали Феофан и Сергий.

– Вот и скажи мне, мил человек, святой ты или как? – Деревянко хитро на меня посмотрел.

Этот ушлый хохол в Тобольск с Николаем не отправится. Сбежит из Царского Села, как только царь отречется. Да еще и обворует его.

– Давным-давно жил один человек, – начал я, – такой святости, что даже ангелы дивились. И нарочно сходили с неба, посмотреть: как земной человек может так уподобиться Богу?

Вот и попросили Бога: «Господи, сделай его чудотворцем!» Согласился Господь.

Но велел узнать у праведника, какой дар он пожелает. Ангелы спросили человека: «Хочешь исцелять наложением рук?» И ответил святой: «Нет, пусть лучше Сам Господь творит это». – «Хочешь словом обращать грешников к покаянию?» – «То дело ангелов, а не слабого человека. А я помолюсь за грешных». – «Хочешь привлекать к себе добродетелью и тем прославить Бога?» – «Нет, так я буду отвлекать людей от Бога». – «Чего же ты хочешь?» – «Да не лишит меня Господь милости Своей! А с ней у меня все будет». Но ангелы настаивали, и тогда святой сказал: «Я хочу творить добро так, чтобы самому об этом не ведать».

Я замолчал, вздохнул.

– Вот ты какой, Григорий Распутин, – протянул удивленный матрос, – хочешь творить добрые дела…

– Уже творю, – я похлопал Деревянко по плечу и пошел спать.

Но так и не заснул. Все крутил в голове, что да как, куда бежать, что делать.