Я спас СССР. Том I

– Алексей, скажи мне, что ты не собрался писать что-то… запрещенное или пограничное…

– Мы, пограничники, охраняем границу, но не переходим ее, – я засмеялся.

Заславский тоже улыбнулся.

– Как только черновик будет готов, – декан наставил на меня указательный палец, – тут же копию мне на стол. Тут же! Это понятно?

– Предельно ясно.

Декан опять покопался в ящиках тумбочки, протянул две пачки сероватой бумаги. Я как величайшую драгоценность прижал их к груди и метнулся обратно в библиотеку.

* * *

– АААА!

Громкий женский крик выдернул меня обратно в реальность.

Рядом с моим столом стояла та самая молодая библиотекарша. Руки прижаты ко рту, глаза круглые, словно блюдца. Вокруг начинают собираться студенты. Подходит пожилая преподавательница. Кажется, русского языка.

– Маша, в чем дело?

– Я иду мимо, а он, – библиотекарша тычет в меня пальцем, – печатает, закрыв глаза.

Вот же засада! Запалили меня. А я ведь так удобно устроился. Дар позволял не только вспомнить любой день и минуту, но и остановить память в нужный момент.

Закрываю глаза. Проматываю пленку кинофильма «Моя жизнь» и останавливаюсь на 14 яая 1978 года.

На меня наваливается тяжелый аромат цветущей возле подъезда сирени. Во дворе сосед заполняет багажник «Москвича» многочисленными свертками. Сегодня воскресенье, и он едет на дачу. Из раскрытой двери балкона доносится мамин голос.

Я резко закидываю голову и вглядываюсь в голубое небо, которое перечеркивает белоснежный след от самолета.

В слезящиеся глаза бьет яркое солнце, и я опускаю голову вниз. На коленях лежит раскрытая на первой странице книга Семенова «Майор Вихрь»…

«Председатель имперского народного суда Фрейслер то и дело срывался на крик. Он просто не мог слушать показаний обвиняемого, перебивал его, стучал кулаком по столу и чувствовал, как от гнева холодеют ноги».

Фиксирую в сознании открытый лист книги и начинаю перепечатывать. Только каретку машинки успевай двигать.

– Это специальный метод печати.

Называется «слепой», – я начинаю объяснять окружающим. – Пальцы фиксируются на литерах, у каждого пальца есть «свои» буквы.

– Ну так печатают многие машинистки, – соглашается преподавательница.

– Но они же смотрят на лист! – удивляется библиотекарша.

Они-то смотрят, а вот я не могу одновременно разглядывать «скриншот» памяти и лист. Так что приходится закрывать глаза. Ошибок становится больше, но перепечатка спасает.

– Тренируюсь, – туманно отвечаю я.