Мертвая Невеста

От возмущения я даже слегка проснулась. «Не дрова везете, – злобно думала я. – Где вас учили – разве можно так с дамами обращаться?»

– Витек, – донесся хриплый голос. – Вроде криво гроб лег? Чё, поправить?

– Да мертвячке не все ль равно?

«Меня зовут Алёной!», – холодно подумала я, все больше злясь.

Тонкий Олеськин вскрик, что-то глухо стукнулось об крышку гроба, и мужской голос, от которого у живых девчонок наверняка подгибаются коленки:

– Девушка, осторожнее. Что ж вы прямо на край подошли, а если б упали?

– Кто-нибудь помог бы выбраться, – всхлипнула сестра.

– Примета нехорошая.

– Да неужто мне Алёнка что худого сделает?

«Напрасно ты так уверена», – пакостно усмехнулась я.

– Она мертвая. А значит, все привязанности к живым в ней умерли.

«И ты напрасно такое говоришь», – фотография Андрея ровно холодила мой затылок.

Лежа в кромешной тьме, я с беспокойством вслушивалась, как на крышку гроба с глухим стуком падает земля. Как же я выйду? Ну Олеська, не могла сообразить, что мне такая глубокая могила совсем не нужна! Ведь понимала, что делает, когда засовывала самоубийце в гроб фотографию.

И не зря она не дала обрядить меня в дешевую покойницкую одежду – нет, я была одета словно на бал. Черный кружевной лиф платья облегал как вторая кожа, плавно изгибаясь над грудью, а от талии спадали водопады шифона.

Пошевелив пальцами, я сердцем угадала – Олеська не пожалела для меня свои лучшие туфли от Jimmi Choo. Ошибиться было сложно – я их сама подарила сестре, мне они были малы на пару размеров.

Вскоре толстый слой земли надежно укрыл меня от мира живых. Пропали звуки и запахи, и я равнодушно подумала: «Вот и все».

Меня похоронили.

Я вслушалась в могильную тишину, и с неким удивлением осознала – тут уютно и безопасно. Комфортно. Пришло ощущение, что эта могила – мой дом, мой надежный союзник, который не предаст.

Поплотнее закрыв глаза, я уснула, пережидая день. Могила обернула меня земляным пуховым одеялом, качала и баюкала, словно нежная мать.

Я чувствовала, как червячки осторожно тычутся в крепкие доски, сокрушенно качают головой и отползают прочь. Да, милые, не с вашим счастьем полакомиться моим юным телом.

А лишь только на небо выкатилась луна и коснулась серебряным лучом моей могилы, я поняла: «Пора». Фотография любимого как-то особенно сильно сковывала затылок льдом, требуя от меня действий.

«Пора», – согласилась тьма, и я встала из могилы.