Метро 2033: Нас больше нет

Перед глазами было мутно, кружилась голова. На губах ощущался вкус крови.

«О нет! Женя!»

Парень лежал в углу, скорчившись на бетонном полу.

– Женя!

Он поднял голову, осоловело заморгал, пытаясь сесть.

– Живой… – Марина выдохнула, опустилась на пол рядом с ним. Ноги казались ватными. Стены расплывались перед глазами.

Рука выше запястья болела так, что пальцы не шевелились. Ладони были липкие. Женщина тупо смотрела на след зубов, рваную рану, сочившуюся застывающей кровью.

– Женя, что было ночью? – выговорила Алексеева.

Ей казалось, что жизнь вытекает из нее толчками, с каждым ударом сердца. Не было сил. Хотелось обратно, в черный омут беспамятства.

Она помнила, как цеплялась за угасающее сознание, как молила о смерти – но кого? Помнила, как все сильнее становился звериный голод, каждая мысль казалась тяжелой и мучительной. А потом – спасительное забытье. Ей чудилось, что она летела в пропасть, у которой не было конца. Марина помнила, как руку обожгло болью, как пыталась очнуться, но не могла, ее затягивало вниз, в черный водоворот, веки наливались свинцом…

Парень окончательно пришел в себя, в полумраке осмотрел ее покалеченное запястье.

Оно было глубоко прокушено, повреждены вены, кровь сбегала струйкой не переставая, тяжелыми каплями срывалась вниз. Края раны воспалились, потемнели, дело было плохо. Юношу на мгновение охватила паника, в ту же секунду сменившаяся решимостью. Он вскочил, заколотил в дверь.

Створка, закрывающая решетку, приоткрылась.

– Че шумишь?! – зло спросил недовольный часовой.

– Полковника позови! И медика, срочно! – крикнул ему Женя.

Солдат не ответил, хлопнув дверцей.

Марина прислонилась к стене и закрыла глаза. Губы посинели, лицо осунулось, белое и жуткое. Нужно было срочно остановить кровь, но в камере не осталось ничего, чем можно было бы перевязать руку, одежду полковник отобрал еще вчера. А кровь продолжала течь.

– Держись, – шептал парень.

Он поднял руку Марины вверх, прижал к стене, не отпуская.

Кровь теперь текла по плечу, на грудь, темная и страшная. Женщина с трудом подняла веки, слепо уставилась в темноту.

– Женя, что это? – жалобно спросила она.

– Ты укусила сама себя. В какой-то момент тебе стало хуже, ты бросилась на меня, прижала к стене. Я… я просил тебя о пощаде, снова плакал. А ты… впилась себе в руку зубами зачем-то. Выгрызла кусок. А потом… Я не помню, что было дальше, – сбивчиво зашептал парень, глядя на черные капли, падающие на пол.