Метро 2033: Нас больше нет

В ноги впивались тысячи иголок, тело, казалось, существовало отдельно от разума.

Марина тянула его за руку, и парень повиновался – безразлично, отупело. Споткнулся, упал, разодрал об лед колени, оставив кровавый след в свежем снегу.

– Ну же! Еще немного! Еще пару минут! – уговаривала его женщина, пытаясь поднять. – Вставай! Я прошу тебя, вставай!

Голова казалась тяжелой, неподъемной. Мрачные силуэты расплывались перед глазами, менялись местами в серой дымке, теряли контуры, черная стынь завывала ветром на сотни ладов, пугала, лишала воли.

Но усталость пересилила страх, пересилила желание жить.

– Женя, вставай! – отчаянный крик слышался как сквозь вату, глухой и очень далекий.

Чернота неумолимо надвигалась и, наконец, поглотила мир.

– Давай же, – женщина растирала его щеки. Ее ладони были мокрыми от снега и холодными, как лед.

Евгений с трудом открыл глаза.

– Мы в бывшем общежитии военных, – предупредила его вопрос Марина. – Одевайся – и вперед.

Парень приподнялся на локтях, с трудом сел и молча начал натягивать военную форму.

В голове бродили сотни вопросов, не желающих оформляться в слова, и, как всегда, ответов не существовало. Жене казалось, что с ним играют в игру, правил которой он не знает, и это напрягало, сводило с ума.

– Ты отобрала это у часового, – наконец, сказал он, застегивая куртку.

– Даже если и так, какая разница? Готов? Химзащита в сумке. Надевай, я сейчас вернусь, – Алексеева была невозмутима и спокойна настолько, что парень с трудом пересилил желание схватить ее за шею и вытрясти из интриганки правду, какой бы она ни была.

«Она меня спасла. Я должен быть благодарен. Мы сбежали от полковника, куда уж лучше?» – сам себя уговаривал юноша, натягивая прорезиненный костюм и противогаз. Но тревога кусала, ранила, не давала покоя. Что-то не так. Все не так! Так не бывает. Так не должно быть. Слишком уж все хорошо сложилось. Жди беды…

Женщина исчезла за дверью, но через пару минут появилась на пороге.

– Погони пока нет, все чисто. Идем.

Женя встал, но тотчас пошатнулся и сел обратно. Слабость придавила его к земле, сопротивляться ей, казалось, было невозможно.

– Не могу… – выговорил он.

– Можешь, – тон Марины не предвещал ничего хорошего. Ее прищуренные глаза сверкнули устало и недобро. Евгению на мгновение показалось, что из омута показного спокойствия и безразличия вынырнула та, другая, настоящая Марина, пугающая и чужая.