Метро 2033: Призраки прошлого

– Ну, если так – спасибо, – недоверчиво протянул Ефремыч. – Задницей чуял – что-то не то, башкой верчу – вроде чисто, а тут вот оно что. Тебя как звать-то, найденыш?

– Димой зовите.

– Я – Михал Ефремыч, а это начальство наше, Борис Борисыч.

– Можно просто Бугай. Ты это, историю до дома прибереги, не дело тут посреди дороги болтать. Идем дальше.

* * *

До Нагорного добрались без проблем. Небольшой поселок с частными домами утопал в сугробах по самые крыши.

Мужчины уверенно свернули в сторону коттеджей, от времени растерявших былой лоск, с обвалившимися декоративными панелями и пустыми окнами.

– Ну, пришли, – с облегчением выдохнул Бугай, заходя в полуразвалившееся здание, бывшее, видимо, когда-то развлекательным заведением.

Вниз, в подвал, вела выщербленная лестница. Мужчина дал знак ожидать и быстро спустился по ступеням, однако ружья не опустил.

Внизу послышалась возня, Бугай матерился сквозь зубы, поминая каких-то «гребаных уховерток, чтоб у них хвост отсох», потом раздался выстрел, хруст сминаемого тяжелым сапогом хитина, и снова стало тихо.

Дима поежился, на всякий случай сделал шаг назад.

– А, нормально, насекомых развелось. Тепло чуют, вот и прут в наш подвал, чтоб не околеть совсем. Ща караульным по шапке настучим, сказали же – к ночи вернемся, ждите, нет же, все самим, все самим.

Через пару минут Бугай высунулся наверх.

– Тьху, мать! Чисто, спускайтесь. Нашим стукнул, открывают.

Ефремыч достал из кармана фонарик и подсветил ступени.

Дима держался за стену, осторожно наступая на битый камень. Только сейчас он начал осознавать, какой на самом деле слабак, и как не приспособлен к жизни вне стен уютного бункера, где всего всегда хватало. И от этого ощущения становилось страшно, привычный ему социум, пусть даже вычеркнувший его имя из своей истории, пусть ополчившийся, но знакомый и родной, исчез и остался воспоминанием, приятным сном, а перед ним был враждебный мир, в котором нужно было выживать.

У гермодвери убежища лежало убитое насекомое размером с кошку. Сзади у него торчал грозного вида острый шип, не уступающий хорошему кинжалу по длине. Видимо, его и застрелил Бугай.

Дима вошел в темный коридор и едва не потерял сознание. Воздух убежища, спертый, замкнутый, пах нечистотами, грязью и потом, к этому примешивался тонкий запах какой-то еды, которую вряд ли можно было считать съедобной после довоенной тушенки.