Метро 2033: Призраки прошлого

В конце года, зимой, в лаборатории появилась Ася. Маленькая, худенькая девочка с огромными глазами, на год младше Димы. Откуда она и кто – учитель не сказал. Казалось, малышка была полным антиподом Дмитрия – непоседливая, говорливая. Ей было отчаянно скучно среди пробирок, рядом с молчаливым, сдержанным сверстником и раздражительным, постоянно недовольным ученым.

– Бестолочь! Ни ума, ни таланта! – кричал на нее Геннадий Львович, когда Ася в очередной раз не могла выполнить его задание.

Доктор Менгеле разрешил Диме унижать девочку, даже бить, каждый раз в ее присутствии показывая, что мальчик куда умнее и талантливее. А девочка тянулась к нему, как к старшему товарищу, лезла под руку, мешала, за что получала еще сильнее.

На фоне малышки наставник все чаще возводил ученика на пьедестал. Какое приятное чувство, и как сложно, раз ощутив сладкий вкус собственной значимости и непогрешимости, опуститься до простых смертных!

Геннадий Львович приучил не задавать неудобных вопросов, поэтому, когда спустя три года уже подросшая Ася пропала, Дмитрий не спросил, куда она делась, и, пожалуй, с некоторым облегчением вычеркнул ее из своей жизни и забыл.

А дальше… Дима постоянно чему-то учился, бывало, он днями не выходил из лаборатории, переписывал начисто каллиграфическим почерком какие-то записи, помогал Доктору Менгеле в экспериментах.

Привилегированное положение и загадочное амплуа молодого ученого привлекало к нему массу внимания, и поэтому, когда Дмитрий из мальчишки превратился в симпатичного юношу, женским вниманием он не был обделен. Однако Геннадий Львович сумел со своим непререкаемым авторитетом убедить ученика, что ни одна из девушек не была ему ровней, поэтому прелести любовных отношений обошли парня стороной. Его истинной страстью была наука, огромный талант возрастал, почти фотографическая память и острый ум быстро сделали его правой рукой Доктора Менгеле.

Дмитрий почти интуитивно чувствовал, что именно и в каких пропорциях надо смешивать, чтобы получить тот или иной результат, порой ему удавалось то, что не мог сделать даже его учитель, и Геннадий Львович действительно высоко ценил успехи своего подопечного, был даже по-своему привязан к нему.